акульего зуба. Так началась схватка умений двух воинов, в которой не было места трусости или подлым трюкам. Техники Фолла, отточенные Артом, и сила Сангвина, менявшая законы мирозданья. Арт не мог не признать, что император носил титул лучшего мечника севера не просто так — его дар вместе с опытом многолетних сражений означали нечто даже большее, чем то, как окрестили Сангвина окружающие.
А ещё Сангвин был прав. Эфирное ускорение — обходной путь для достижения силы. Они двигались на равных, но Арт поддерживал темп исключительно благодаря усиленным из-за течения энергии в теле чувствам. Они обменивались ударами, но император проводил их куда эффективнее последнего героя, в то время как его собственные движения едва доставали Сангвина. Всё, чего достиг, идя по лёгкому пути, Арт, Сангвин заработал путём многолетней работы над собой. Это не обесценивало старания кого-то из них, нет.
Когда в бою за них говорили клинки, Арт понимал императора всё больше и больше. Если бы не трагедия, забравшая жизни его любимых, кем бы они были друг другу? Могли бы они стать друзьями и товарищами? Быть может, Сангвин нашёл бы себя в безымянном ордене Арта, не прими он решение покончить со всем здесь и сейчас. Столько покалеченных судеб, столько незаслуженных смертей… Включая и гибель императора.
Странное ощущение пропитало Арта тем больше, чем дольше он бился с Сангвином. Он видел перед собой не императора, не героя, проклявшего свой путь… Перед ним сжимал свой клинок мертвец. Прошлое не изменить, как бы мы не пытались. Что сделано, то сделано, и остаётся только смириться с последствиями. Арт сожалел о том, что случилось с Сангвином. Однако, когда человек что-то по-настоящему решает для себя, изменить его выбор может только смерть. Но что, если этот человек уже много лет как мёртв, пусть и внутри?
Имеют ли силу его решения?
В полёте ударов, защиты и нападения, в облачках пара, поднимавшихся с лиц воинов, Арт отказывался принимать выбор императора. Он сам потерял тех, кем дорожил, но Сангвин потерял вообще всё. И даже так — повод ли это сдаваться, отказываясь жить дальше? Почему Сангвин отказался даже от своей последней в этой жизни мечты — сбежать отсюда прочь, обратно на Землю?
— Почему… — парируя фальшион и впечатывая кулак в лицо Сангвина, прошептал сквозь зубы последний герой. — Почему! — император поморщился на его словах, но следующий удар опередил движение его клинка. Тонкая рана осталась на груди Сангвина, и Арт остановился, отходя на шаг. — Почему?!
Сангвин опустил взгляд, рассматривая рассечённую рубашку, медленно набухавшую от толчками выбивавшейся из вскрытых сосудов крови. Приложив к глубокой ране ладонь, император со вздохом потёр кровь между пальцами, опустив клинок вдоль тела. Ветер трепал свободные помятые штаны, игрался со шнуровкой сапогов, капал на снег алый цвет, разукрашивая его и вызывая у Сангвина улыбку. Подняв взгляд на застывшего с непонимающим выражением лица Арта, император ещё раз вздохнул.
— Почему ты сдался, Сангвин? Почему ты не пытаешься хотя бы убежать, как и хотел? Почему ты так хочешь, чтобы я тебя убил?!
— Я не могу убежать с этим грузом на плечах, — помотал головой император. — А сам побег… Что ж, с тонущего корабля первыми бегут только крысы.
— Хватит! Ты же просто… — Арт запнулся, пытаясь разглядеть хоть какой-то отклик в серых глазах Сангвина. — Ты же просто ищешь оправдания! Даже если здесь ты потерял всё… В конце-концов, ты мог бы прожить нормальную жизнь на Земле.
— Думаешь, у меня осталось время на поиск выхода из этого грёбанного тёмного фэнтези? — выдохнул он, но на его лице проскользнула боль. — Если даже Фолл не смог спасти этот мир, то я не стану и пытаться. Остальное складывается само по себе — вернуться я не смогу, а значит, для меня уже всё кончено. Что, так ли плохо умереть с честью, нежели от рук твари, решившей сожрать Крэйн?
— Ты… Ты знаешь, что сделал Фолл?
— Про временную петлю? — спокойно уточнил Сангвин. — Конечно. Он не говорил, сколько раз он уже прошёл через всё это… Но складывается впечатление, что много. Слушай, парень, ты или… — император схватился за грудь, заходясь в диком приступе кашля. Чёрная кровь, соединившись с алой на снегу, поблёскивала под робким светом звёзд. — Кх-кха… Вот и подходит моё время.
— Даже так… — Арт пытался подобрать слова, чтобы переубедить императора, но не мог справиться с переполнившим его чувством сожаления. В глубине души парень хотел сражаться за каждую душу, что ещё можно было спасти. Да, он не называл себя героем, но слова — всего лишь оболочка, придуманная, чтобы удобней было навешивать на вещи ярлыки. Их суть от пресловутых ярлыков не меняется, как бы мы не старались это сделать. — Я верю, что мы можем спасти Крэйн. Я верю, что каждая история должна получить свой счастливый конец. Включая твою.
Император рассмеялся, тут же орошая кровью остатки снега под ногами. Утерев чёрное с губ, он сплюнул, выдыхая.
— Хэппи-энд… В этом мире? Для кого-то вроде меня? Не то время, не то место…
— Просто доверься мне, — подошёл Арт, вложив клинок в ножны. — Мы можем попробовать… Достигнуть наш хэппи-энд..
— Мальчишка… — с горькой улыбкой посмотрел Сангвин на последнего героя. — С меня… Достаточно. Я сделал — достаточно. Настало время платить по счетам. Миллионы жизней, что я загубил, и ещё больше тех, чьи судьбы были разрушены из-за моей мести… Слышал когда-нибудь, что время приходит за всеми?
— Никогда не поздно измениться.
— Какое клише…
— Я серьёзно.
— Тогда серьёзно. Для меня — слишком поздно.
— Какое клише.
— Я был когда-то таким же, как ты. Наивным, верившим в глупости вроде счастливых концовок и спасения жизней. Реальность показала, каким я был идиотом. Молись, чтобы она не показала это и тебе. Запомни… — император положил руку на плечо Арту, и в серых глазах его вспыхнула печаль человека, жившего подобно мертвецу… — Хэппи-энды — они только в сказках. Любая победа требует жертв. Любое счастье достигается за счёт счастья других. Моя история тому наглядное подтверждение.
— По себе людей не судят.
— Ха! Впервые вижу настолько упёртого мальца.
— Пожалуйста… — голос Арта дрожал, ибо парень не мог справиться с волнением, охватившим его во время разговора с императором. — Не сбегай. Давай попытаемся вместе. Ты всегда успеешь умереть. Сделай это хотя бы без сожалений.
— Считаешь, я о чём-то сожалею?
— Ты бы не искал смерти от моих рук, а наложил бы их на себя в противном случае. Ты ведь сам сказал, что не ищешь обходных путей. Но что есть смерть, если
