потом ещё раз о сексе и ещё раз о том же, после чего герой в моём лице должен снять бескаровый скафандр и отстегнуть репульсные ботинки. А вот ничего подобного! Озабоченных извращенцев придётся жёстко обломать и жестоко разочаровать – не было никакого секса! Не считать же за оный долгие объятия, во время которых я дышал и не мог надышаться запахом волос обеих женщин, уткнувшихся в мою грудь. Слёзы тоже не текли, даже слёзы счастья, было простое единение, ощущение тепла и дома, семейного счастья, которым мы весьма изрядно поделились с присутствующими в рубке и всем экипажем разом, даже старый лысый бесчувственный сухарь смущённо закашлял и шаркнул ножкой, а Асока не стала кашлять, а просто присоединилась к нам. Дабы не разрушать хрупкой красоты момента, Кощей подманил дроида и под шумок свалил на экскурсию, а я… я же могу порадовать гемофилов и различных садистов-вампиров, торчащих от вида крови, ибо крови было море-разливанное…
С морем я, конечно, хватанул, но реки пролились точно. В отличие от вредного старикашки, мои благоверные не стали настаивать на экскурсии, потянув обретённого муженька на грешную Землю. По пути дамы прихватили Асоку и обретённую конкурентку за внимание мужа. Нет, Ксану не сожрали, не надкусали и даже не прокляли, чтобы неповадно было – она сама себя так накрутила, что Герми и Габри пришлось откачивать перенервничавшую девушку конской порцией умиротворяющего бальзама. После того, как моя повелительница ситхов обрела более или менее человеческий вид, Гермиона извлекла из складок платья громадный бриллиант, вставленный в оправу из мифрила и произнесла сакральное «портус».
Я тут заикался про кровь… Да, драгоценной руды пришлось пролить изрядно. Как выяснилось, по местному времени ваш покорный слуга отсутствовал тринадцать лет. За эту чёртову дюжину годков не проводилось множество различных ритуалов, которые обязан проводить глава двух родов, не подпитывались камни родов, не подтверждались различные договоры и соглашения, завязанные на кровь лорда Айсдрейка-Слизерина, не настраивался Хогвартс, и много чего ещё «не», которые требуют пролития крови на алтарь. За тринадцать лет за мною накопилось столько различных долгов, что только лишь провидением Магии, посчитавшей провал в иную вселенную уважительной причиной для непроведение всех положенных ритуалов и обрядов, меня не скрутило, как выжимаемую в ведро грязную тряпку. Вишенкой на красном пироге, густо замешанном на жертвоприношениях, было представление родовым святыням дочери и подтверждение брака с Ксо Ксаан и введение её в Род по всем правилам. Слава Мерлину без консумации, так как выпирающий живот говорил сам за себя. Неродившегося младенца тоже требовалось узаконить и прописать по всем правилам Магии. Негоже плодить бастардов. Интересно то, что на семейном гобелене с Древом Рода лист Асоки, связанный со мной, появился сам собою десять лет назад. Да-а, выложился я тогда на тысячу процентов.
Дома и Хогвартсе всё уже было готово – алтарные залы вымыты вручную, курильные травы приготовлены, обсидиановые ножи разложены, жертвенные быки, овцы и петухи загнаны в специальные стойла и клетки, кроветворные и укрепляющие зелья расставлены в строгом порядке. Жёны и дети позаботились обо всём.
После ритуального омовения, не обошедшего стороной Ксану с Асокой, и облачения в грубые домотканные балахоны, началась кровавая круговерть. Я приносил жертвы, от буйства магии, безумным водоворотом кружащей внутри и вокруг древних стен, одурманенным взглядом наблюдая за жертвами, распадающимися искрами и прахом. Резал руки и грудь кривыми ножами, лил кровь, мазал ею всех присутствующих – жён, детей, внуков, пил кроветворное с укрепляющим. Опять жертвовал, резал вены и пил, резал и пил… К концу изматывающего марафона у алтаря стоял брат-близнец Кощея, такой же сухой и костлявый, только не лысый. Какой там секс, прости господи, тут бы до кроватки добраться. Сил никаких не осталось ни на что, даже жить не хотелось. Там я и рухнул, морской звездой распластавшись на алтаре. Гермиона с Габриэлой соскребли меня с ноздреватого камня и уволокли в покои, где по маковку напоили сонмом зелий, и оставили набираться сил, если провал в беспамятное ничто можно назвать набором сил.
Впрочем, через энное количество часов очнулся я вполне себе бодрячком. Нигде ничего не болело, мышцы обрели привычный взгляду объём и силу, опустошённое магическое ядро разрослось ещё больше (таки не зря я его «качал» десять лет на сухом пайке), полыхая подобно сверхновой, и лишь старый кошачий туалет во рту не давал примириться с реальностью и насладиться красками мира. Эдакая ложка вонючего дёгтя в бочке мёда. Тьфу! Лучше бы я гномской отравой неделю по брови накачивался, всё слаще отрыгивается, чем после бочки зелий. Как говорится, всё познаётся в сравнении.
Попытки выбраться из постели были пресечены обнажённой женской ножкой с одной стороны, с другой стороны попытки побега пресекала вторая ножка. Герми и Габри. От них не убежишь.
- Куда собрался, дорогой? – горячие губы Гермионы щекотливо пробежались по правому уху, в грудь, чуть повыше заживших ритуальных порезов впились острые коготки. – Тебе не кажется, милый, что нам с Габри ты кое-что задолжал за дюжину последних лет?
- Всё отдам, милые, прям сейчас и начну, дайте только от кошачьих «неожиданностей» во рту избавиться, - слез с кровати я.
- Действительно уважительная причина, - промурлыкала Габри, - мы столько лет терпели, что ещё минутку с Герми потерпим. Не больше. Время пошло, дорогой.
Радуйтесь, извращенцы, после ванной был секс. И в ванной был секс, и в небе мы покружились, аппарировав для этого в северные заснеженные просторы России. Крылья, как я по ним соскучился, просто не передать словами!
Действие второе или проза жизни…
Третий день я на Земле. Нет, четвёртый, хотя первые сутки не в счёт, так как выпали из восприятия из-за бесконечной череды ритуалов, так что – третий! Третий день Ксана и Асока ходят в перманентном шоке, привыкая к нашей не совсем обычной семье и большому количеству родственников – жён, братьев, сестёр, племянников, дядьёв, кузин и прочих.
Помимо большого количества родни пришелец со звёзд шокировала магия и даруемые ею возможности. Асока, изначально относившаяся к магии несколько скептически, ведь она крутая форсъюзерша, куда бы деться – круче нас только десять минут кипевшие яйца, то и дело разевала в изумлении рот, когда мелкая Ирис что-нибудь колдовала. Ирис, она же Ириска, она же Неугомонное Шило – моя первая внучка, которой мам и папу порадовал Карлус, В восемнадцать лет женившись на Мятик – милой инеистой дракошке из Уральской Стаи. Внучка с первых
