месте. Хотя… Я бросился к кровати и сдёрнул укрывающее тело одеяло. Под ним оказался Дарион! Слава богам, парень был жив, просто без сознания. Неужели эта рыжая и есть?..
Я рывком обернулся. Девчонка всё так же расслабленно сидела в кресле, чуть насмешливо улыбаясь. Дверь с противным скрежетом затворилась сама собой.
— Мы не договорили, МАГИСТР Арион.
— Вот джер! Что же ты за тварь такая?
Накрашенные губки сжались в тонкую полоску, а густо подведённые глаза недобро сощурились.
— Настоятельно не рекомендую обзывать девушек тварями. Мы ведь и обидеться можем.
Дёрнув за локон, Люцифэ запустил в меня париком и тряхнул головой — белоснежный, отливающий всеми цветами радуги плащ волос упал до пола. И где это всё помещалось?
— Ещё и морф в придачу? — уточнил я. В первый раз сталкиваюсь с морфом, способным менять собственную ауру. Проигнорировав мой вопрос, Люцифэ достал из складок юбки покорёженные, ни на что уже не годные браслеты и тоже бросил мне.
— И это забери. А теперь можно закончить наш разговор.
— Надеешься сбежать?
— Я обдумывал этот вариант. Прирезать тебя и скрыться — чем не выход?
— Для этого нужно ещё добраться до меня. Или думаешь, что я буду просто так стоять в ожидании смерти?
Люцифэ рассмеялся, откинув голову назад. Это был прекрасный шанс убить его, но вся загвоздка в том, что морф мне нужен живым со всей его информацией. И когда он только успел сделать Дариона своим, пусть невольным, но пособником? Я покосился на качественно заделанный пролом в стене, ведущий из соседней комнаты. Будет мне урок, когда выберусь из этой передряги. Сплоховал я, нужно было натягивать полный полог по периметру, а не только на дверь и окна, довольствовавшись в остальных местах лишь защитным, который неизвестный умудрился-таки пробить.
— Вот я и пришёл к выводу, что нужно договариваться. Ты покрываешь этот мой ляп на Равалоне, ведь ты всё равно пока никому не говорил о своих догадках. Мы делаем вид, что ничего не произошло, и всё прекрасно идёт по-старому. Ты не афишируешь мои особенности, а я твоё прошлое. Я с Даром продолжаю учиться в Академии, а ты, так уж и быть, преподавать.
— Какое великолепное одолжение с твоей стороны! — не скрывая сарказма, едко отозвался я. — С чего такое добродушие? И с чего ты решил, что можешь манипулировать мною, выдумывая небылицы о прошлом?
— Не думаю, что предательство друга относится к разряду небылиц. Ты ради карьеры пожертвовал почти всем, что тебе было дорого. И с тех пор не раз пожалел, что выбрал этот путь. Но уйти, вернуть свободу обратно уже нельзя. Арион, я знаю о тебе ВСЁ, а у тебя на мой счёт лишь голые догадки да дедуктивные умозаключения. Я же стал обладателем, помимо твоих личных, ещё и имперских тайн, доверенных тебе, что, поверь мне, особой радости не принесло. Как и знания о некоторых событиях из твоего прошлого, которое намного богаче и кровавее моего.
— Блеф. Не знаю, откуда ты взял эту сплетню, но это не важно.
— От тебя Арион. Я никудышный менталист, но на 'поцелуй русалки' это никак не влияет.
— В первый раз слышу такое словосочетание.
— И радуйся, что в последний. Вот только не надо пытаться на меня давить. Я не настолько бездарь, чтобы не уметь защититься от твоих жалких потуг.
— Ты первый, кто решился назвать их жалкими, — криво усмехнулся я.
— Не правда. Зак, тот который Дихта, также отзывался. Хотя в данном случае нужно сделать скидку на оскорбленное самолюбие. С твоим появлением в команде ему всегда приходилось топтаться на вторых ролях. В глубине души ты подозреваешь, что именно это толкало его на различные эскапады, куда он с завидным постоянством втягивал всю команду. Да, кстати, пытаться собрать обо мне информацию было абсолютно бесполезным начинанием. В Сумеречном Городе не то что дракон — взвод драконов может затеряться.
— Чего тебе надо?
— Как я сказал ранее, предлагаю сделать вид, что ничего не произошло. Ты продолжаешь относиться ко мне, как к простому ученику, а я никому не рассказываю, сколько грязи на тебе налипло за время работы на Совет Города и дознавателей.
— А ты знаешь, что такие болтливые, как ты, долго не живут? — тихо, но с явной угрозой откликнулся я. Откуда ему могут быть известны такие подробности моей жизни? Или это просто очередной блеф?
— М-да? — с какой-то ноткой презрения протянул морф, накинув на лицо маску удивлённой невинности. — Ну раз уж Виола до сих пор жива, то мне, полагаю, бояться нечего.
— И тебе совершенно не страшно довериться мне, абсолютно незнакомому фениксу?
— Во-первых, выражение 'абсолютно незнакомый' здесь вообще неуместно, так как я знаю о тебе всё. Во-вторых, кто сказал, что я тебе доверяюсь? — фыркнул морф. — Решай быстрее. Дар скоро очнётся.
— Хорошо, — решился я. Предложенный Люцифэ вариант был отнюдь не самым худшим. И он давал мне время во всем разобраться, что очень важно. — Но сначала ответь мне на один вопрос: Дарк тоже носит на плече цветок?
— С чего ты решил, будто я знаю? — неподдельно удивился морф. — Это у него нужно спрашивать.
— Я думал, вы достаточно близки.
— Увы, душа Дарка — это могила, рассчитанная на его одного, — грустно усмехнулся Люцифэ и нетерпеливо подтолкнул: — Итак, твоё решение…
— Я сделаю вид, что забуду эту тёмную историю, в которой ты так активно фигурируешь.
— …на время! — весело расхохотался морф. — Ты забыл добавить: 'На время'.
И почему мне кажется, что он знает обо мне и вправду слишком много?
— А теперь выйди, мне нужно привести себя в порядок. Дара тоже можешь с собой забрать.
— Обойдёшься! — не сдержавшись, огрызнулся я. — Втянул мальчишку во всё это — теперь сам и объясняйся.
— Не боишься, что окончательно расположу его к себе?
— Это после того, что ты с ним сделал? Сомневаюсь.
Морф сочувственно пощёлкал языком.
— Только не надо потом басни травить, что я его подчинил!
— Не буду, — процедил я и поспешил к двери.
Был, конечно, шанс, что Люцифэ удасться остаться с Дарионом в хороших отношениях после всего произошедшего, но, на мой взгляд, он настолько мизерен, что стоит рискнуть. Что я буду делать со спящим мальчонкой посреди казармы и как объяснять сложившуюся ситуацию окружающим?
Но этот морф! Что-то я расслабился в последнее время настолько, что смог позволить ему диктовать свои условия. Впрочем, в данном случае пострадала лишь задетая гордость, ведь было бы много хуже, если бы Люцифэ сбежал или нанёс непоправимый вред Дариону и остальным. А так можно попытаться его контролировать
