Крид поклонился.
— Я направил капитана Харокса и двух лучших следопытов для содействия операции. Если на Холсте есть живые, они найдут их.
Красный Нож поднял брови.
— Следопытов? — с сомнением повторил он.
Аколит фыркнул в ответ на скрытую колкость.
— Не только волки знают, как охотиться, капитан.
Ангел внимательно посмотрел на них.
— Пока возвращайтесь к своим ротам и готовьтесь к войне, — его лицо стало мрачным. — Грядущая битва не будет похожа ни на одну из предыдущих. Я чувствую это своей кровью. Нам предстоят испытания, мои сыновья.
Ралдорон поднял сжатый кулак и произнес слова, входившие в обязанность Первого капитана.
— За Ваал и Терру, — выкрикнул он звучным голосом. — За Сангвиния и Императора!
— Сангвиний и Император! — крик эхом разлетелся по всему флоту.
«Грозовая птица» с грохотом покинула кормовой пусковой отсек и вошла в разворот с пикированием возле неактивных сопел двигателя «Гермии». Десантный корабль обогнул крейсер Кровавых Ангелов и пролетел мимо полосы обломков, за которой укрывалась «Гермия». Яркие ледяные кольца Холста когда-то усеивали орбитальные перегрузочные доки, как нанизанные на ожерелье драгоценные камни, но теперь они были всего лишь скоплением металлических фрагментов. Обломки разлетелись по планетарным кольцам, пронизывая сверкающие плоскости из пыли и спутников-пастухов. Это была идеальная маскировка для крейсера и десантного корабля, позволявшая первому приблизиться, а второму проскочить остаток дистанции до границы атмосферы. На ледяной мир постоянно падали обломки, и «Грозовая птица» летела под их прикрытием. Вражеская разведка не сможет отличить десантный корабль в небе от пылающих останков.
Конечно, это была только теория. В реальности же, если рулевые-сервиторы «Грозовой птицы» Дельта-25 «Орел крови» не окажутся достаточно хороши, все на борту погибнут в огненном столкновении задолго до посадки на планету.
Мерос отбросил эту мысль и поднялся со своего места. Он решил проверить оружие и вспомогательное боевое снаряжение. Так или иначе, они скоро окажутся на холодной поверхности Холста.
Апотекарий прошел мимо Сарги, который кивнул ему.
— Готов?
— Всегда готов, — ответил второй Кровавый Ангел.
Мерос взглянул на Саргу и увидел, что тот смотрит на капитана Харокса и двух других Несущих Слово, сидящих в корме «Грозовой птицы». Трое воинов в гранитно-серой броне уже загерметизировали свои доспехи. Вообще-то они прибыли с «Темной страницы» в шлемах и не снимали их на предстартовом инструктаже и взлете. Харокс и его люди наклонились вперед, каждый из них с головой ушел в чтение маленькой книжки, соединенной адамантиевой цепью с сумкой на поясе. К цепи был пристегнут серебряный медальон, хотя Мерос не смог разобрать запечатленный на нем узор.
— Как ты думаешь, что они читают?
Сарга пожал плечами.
— Может быть, боевую доктрину? Знаешь, я спросил одного из них, и он показал мне страничку. Ни слова не понял из нее. Все написано какой-то древней клинописью.
— Возможно, колхидский текст, — на ходу предположил Мерос. — Когда вернемся, ты можешь попросить Крида почитать тебе.
Он взял с оружейной стойки свой болт-пистолет и проверил затвор, прежде чем вложить оружие в кобуру. Апотекарий услышал, как за спиной открылся и закрылся люк в кормовой отсек, и несколько секунд спустя на его плечо легла рука.
Мерос поднял взгляд на смуглое серьезное лицо.
— Кано?
Его боевой брат кивнул.
— Я решил присоединиться к тебе.
— Не понимаю, — сказал апотекарий, оглядев отсек, где сидели остальные Кровавые Ангелы. — Я думал, ты должен остаться на флагмане с Ралдороном.
— Первый капитан некоторое время сможет обойтись без меня.
На лице Кано появилась натянутая улыбка.
— Я попросил об услуге. Мне было нужно… — он запнулся, поправляя себя, — я хотел взглянуть на нее, — легионер кивнул в сторону планеты.
— Я считал себя безрассудным и вечно попадающим в передряги, в то время как ты — благоразумный, педантичный и задумчивый…
Мерос увидел, что Кано уже повесил болтер на плечо.
— Я не хочу сказать, что не рад тебе, брат. Просто это неожиданно.
И снова эта неуверенность, на этот раз Кано не пытался скрыть ее. Он слишком хорошо знал старого друга.
— Все, что касается этой операции, неожиданно.
— Да, не спорю, — кивнул Мерос, глядя на товарища. — А теперь, почему бы тебе не рассказать, о чем ты на самом деле думаешь? Наверняка не об этом железном черепе Аннеллусе?
— Хранитель? Нет, — Кано нахмурился. — Уверен, он считает меня целью, которую нельзя упускать из виду. Но я решил держаться подальше от него, насколько это возможно, — он наклонился, заговорив приглушенным тоном. — Ты ведь слышал о смертях?
— Астропат с «Игнис».
Кано кивнул.
— И другие.
Эти слова заставили Мероса остановиться.
— Были другие? Другие астропаты?
— Нет, во всяком случае, пока. Я думал, тебе сказали медики на «Красной слезе», — он сделал паузу. — Самоубийства, Мерос. Не легионеры, а горстка матросов, сервов Легиона. Все они покончили с собой после… знака на Форусе.
Апотекарий задумался над этим. Горькая правда заключалась в том, что некоторые неаугментированные люди просто не выдерживали психические нагрузки длительного космического путешествия и боевых операций. Самоубийства из-за неконтролируемых эмоциональных вспышек были суровой реальностью жизни матросов. Он сказал об этом Кано.
— Но все одновременно. На восьми разных кораблях, в одну и ту же минуту.
— Совпадения.
Кано покачал головой.
— Я не верю в них, — он снова положил руку на плечо Меросу. — Ты ведь доверяешь мне, брат.
На лице Мероса появилась смущенная ухмылка.
— Конечно же, глупец. Я обязан тебе своей жизнью. Этот долг заслуживает моей преданности до самой смерти.
Адъютант провел его дальше по центральному проходу «Грозовой птицы», где рев двигателей был достаточно громким, чтобы их беседу не слышали другие.
— Я должен кому-то рассказать, — произнес Кано, сразу же став задумчивым, — Мерос, я кое-что видел.
Апотекарий молчал, его лицо оставалось бесстрастным, когда Кано рассказывал ему о ярком сне, который видел в келье медитации, бесконечном падении и окровавленном багровом ангеле.
В те годы, когда они сражались бок о бок, Мерос видел брата Кано с разных сторон: ликующим в момент победы и подавленным во время долгой ночной битвы, когда смерть казалась неминуемой. Неистовым и разгневанным, счастливым и смеющимся. Но никогда таким. Никогда неуверенным в себе.
Ему понадобилась минута, чтобы осмыслить слова бывшего библиария, и без того понимая, что они значат. Мерос не стал обижать Кано предположением, что это не более чем сон. Его друг был обучен искусству владения разумом, и кто, как не он, знал разницу.
— Если хранители услышат об этом, тебя выведут из боевого состава, осудят.
— Как минимум, — горько ответил Кано. — Если бы не настойчивость самого примарха, каждый Кровавый Ангел с такими навыками, как у меня, мог бы разделить судьбу псайкеров Имперских Кулаков, изолированных от своих братьев и запертых под замком. Если бы хранителям дали возможность, нас бы сослали на Ваал.
Мерос сложил руки.
— Что ты собираешься делать?
— Я еще не знаю.
Тон равномерной вибрации двигателей «Грозовой птицы» изменился, а под их ногами затряслась палуба.
— Мы входим в атмосферу Холста, — сказал Мерос.
Кано кивнул, отворачиваясь.
— Спасибо за совет, брат. Пусть это останется между нами, хорошо?
— Клянусь, — согласился Мерос. Но слова друга оставили чувство беспокойства.
Дельта-25 «Орел крови» с пронзительным визгом летел сквозь внешние слои атмосферы мира-улья, волоча хвост из раскаленного плазменного газа и разряженного воздуха. Вокруг корабля пылал дождь из металлических орбитальных обломков, которые на миг вспыхивали, а затем распылялись под действием невероятной температуры в пограничной зоне.
Старший летный офицер Баниол сидел в кресле в задней части узкой кабины и всеми силами сопротивлялся перегрузке спуска. Как и инженер Толенс, находившийся за ним, Баниол был сервом легиона. Это значило, что он был ауксиларием на флотской службе, обычным человеком в сравнении с живыми боевыми машинами в отсеке личного состава «Грозовой птицы». Когда-то Баниол мечтал стать одним из них — космодесантником. Но его грезы давно угасли в холодном свете реальности. Его посчитали слишком слабым. Слишком человечным.
А недавно мечты Баниола перестали его прельщать. Пилот смог скрыть эффект стимуляторов, которые он принимал, чтобы не спать, по крайней мере поначалу. Но теперь он боялся, что его уловку заметят легионеры.
