комнату и наблюдал, как она идет к кровати. На ней был ее тонкий белый халат, который не скрывал тот факт, что она была обнаженной внизу, и я чувствовал, что реагирую при виде ее тела.
Когда она села и ничего не сказала, я начал злиться. Я пришел сюда извиниться, но она была не единственной пострадавшей стороной. Она сидела неподвижно и смотрела на меня опухшими от слез глазами. У меня было чувство, что она ждала, чтобы услышать мои извинения и не хотела говорить свои.
Если бы она была такой, я бы не стал играть в ее игру. Может, я и сказал что-то грубое, но то, что я сказал, было правдой. Я не объект. И я не хотела, чтобы со мной так обращались, как с ней, как бы ей не было больно это слышать. Мое лицо ожесточилось и, не говоря ни слова, я повернулся, чтобы уйти.
Я только что подошел к двери, как вдруг раздался душераздирающий рыдания из-за спины. Я постоял минуту, балансируя в дверном проеме, одной рукой на косяке двери, слушая. Я наполовину повернулся и посмотрел через плечо.
Стейси приподняла колени и прижимала их к груди, раскачиваясь взад и вперед, всхлипывая. Ее короткий халат не скрывал ее бритую киску, но я заметил это мимолетом. Она выглядела такой жалкой и одинокой, что я почувствовал холод ножа в моем сердце.
Я вернулся в комнату и посмотрел на нее. Я почувствовал, что моя решимость начинает рушиться. Я осторожно шагнул к ней, потом еще раз, а потом еще. С каждым шагом мой шаг становился все более целенаправленным, пока я не подошел к ней. Она была так потеряна в своих страданиях, что не слышала, как я подошел к ней.
Я потянулся к ней и колебался, отступая, прежде чем прикоснуться к ней. Я застыл на месте, мой гнев боролся с моим состраданием. Наконец, я вышел из тупика и снова обратился к ней. Моя рука упала на гладкую ткань, покрывавшую ее вздымающееся плечо. Она отшатнулась, словно т пощечины, и в припадке досады я чуть не повернулась к двери.
Затем она протянула руку, обняла меня за талию и уткнулась мне в живот. Ее истрепанное слезами лицо прижалось к моему животу, и я утешил ее единственным возможным способом: я положил руку ей на плечо и гладил ее по волосам. Я позволил ей выразить свое разочарование и горе, и держал ее так долгое время.
Наконец, ее рыдания успокоились, и ее дыхание успокоилось, прерываясь случайным вздохом, и я почувствовал, что она расслабилась.
— Мне очень жаль, — сказала она очень тихим голосом.
— Я знаю, — сказал я, поглаживая ее волосы. Я сглотнул и моргнул, чтобы очистить глаза. —Я... Мне тоже очень жаль. Мне не следовало так с тобой разговаривать.—
— Я заслужила это, — сказала она с насморком. —Я хотела понравиться тебе.—
— Ты мне нравишься, — сказал я, не в силах удержать шок от голоса. —Как ты думаешь, почему я просто хотел провести с тобой время?—
—Я знаю. Теперь. — Она сжала меня, и я почувствовал, как она дрожит. —После Рэнди, я... я не хотела иметь ничего общего с мужчинами. Всегда.—
— Я знаю, — сказал я, приглаживая ее волосы.
—А потом появился ты. Сначала я боялась, но ты не такой, как все остальные парни... Она снова всхлипнула, и задрожала. —Мне было так страшно прошлой ночью. А потом ты выглядел таким злым, когда повернулся, чтобы уйти, некоторое время назад, я почувствовала, как мое сердце разрывается.—
—Тссссс, все в порядке. Я все еще здесь.—
—Я думаю, что это возможно ... Мне очень жаль ... Но я думаю, что могу быть здесь... —Она снова зарыдала, и я крепко прижал ее к себе. — Этого не должно было случиться, — жалобно сказала она. —Я думал, что знаю, что чувствую по этому поводу—
—Шшшш. Все будет хорошо.—
Я прижал ее к себе, и она немного успокоилась. Она все еще крепко сжимала меня в объятиях и время от времени шмыгала носом, но худшее, казалось, уже позади. Я наконец почувствовал, как она ослабила хватку.
Она посмотрела на меня и слабо улыбнулся. Я улыбнулся в ответ и погладил ее волосы.
— Должно быть, я расклеилась, — сказала она с сокрушительным смехом.
— Нет,—сказал я нежно, лаская ее еще влажную щеку. —Ты просто красавица.—
Она снова прижалась лицом ко мне и крепко обняла. Затем она расслабилась и начала сползать с кровати.
— Дай мне минутку, — сказала она, стоя.
Она вышла из комнаты, и я услышал, как закрылась дверь в ванную. Когда она вернулась, несколько минут спустя, ее лицо было вымыто, и она выглядела намного лучше. Ее глаза все еще были красными и опухшими, и ее нос тоже был красным, но ее улыбка больше не была грустной. После того как она вошла, она закрыла дверь спальни и стала, прислонившись к косяку.
Я тепло улыбнулся, и она подошла ко мне. Тонкая белая ткань халата не скрывала ее пышного тела, и я почувствовал, что начинаю твердеть. Я развел руки, когда она подошла ко мне, и обнял ее. Она глубоко вздрогнула, когда я обнял ее; мы стояли так некоторое время, и никто из нас не осмеливался пошевелиться.
Она повернулась ко мне, и сквозь шелковистую ткань я почувствовал, как ее соски затвердевают. Мой пенис дернулся в ответ и начал расти. Она почувствовала это и отступила. Она подняла на меня взгляд, широко раскрыв глаза, и нижняя губа ее задрожала. Я положил руки ей на щеки и наклонился, чтобы поцеловать ее.
Все началось сначала медленно, нежно и сладко. Я почувствовал, как она развязала пояс на талии, и когда она прижалась ко мне своим нежным телом, наш поцелуй стал горячим. Мы прижались губами друг к другу и начали нежно целоваться. Мой пенис полностью затвердел, прижался к ее телу, и она прижалась бедрами ко мне.
Я провел руками по гладким линиям ее спины и прижал ее тело к своему. Ее твердые соски впились в мою грудь. Я провел руками по ее телу, чувствуя, как она дрожит, и положил их ей на плечи. Одним плавным движением я скользнул легкой тканью по ее плечам и рукам. Она выпустила меня и быстро пожала плечами, а наши губы никогда не прерывали контакта. Ее халат упал на пол, и она снова обняла
