Но такое решение не удовлетворило самолюбия «демократической организации». Ночью на 23-е «Центрофлот», пользуясь моментом переговоров Керенского с представителями Совета о составлении нового кабинета, вынес новое решение: ни в какие переговоры и соглашения с директорией больше не вступать, требования свои и решения подтвердить и оставить в силе и ждать разрешения конфликта «не от нынешней директории, а от Центрального исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов и от образующейся новой власти, ответственной перед представительством организованной демократии». Морское министерство ссылалось на исполнительный комитет в доказательство того, что тут «недоразумение» и что «Центрофлот» отказывался не от одной только ультимативной формы своих требований, а и от самих требований по существу. Но «Центрофлот» уже успел вступить в борьбу и с самим исполнительным комитетом в лице его «морского отдела», который он постановил «упразднить, а лиц, входящих в него, не признавать выразителями воли и нужд флота» ввиду их «контрреволюционности» и «двусмысленного поведения». Большевистская тактика «Центрофлота», таким образом, развертывалась вовсю, в полной гармонии с настроением Балтийского флота.
Расчет на возбуждение смуты при составлении нового кабинета на этот раз не оправдался. Правительство сформировалось, и это не было правительство, ответственное перед организованной демократией. Тем не менее «Центрофлоту» удалось настоять на выполнении первоначально заявленных им требований. На новом заседании исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов 25 сентября ультиматум «Центрофлота» был рассмотрен и решено образовать комиссию из членов исполнительного комитета «Центрофлота» и Морского министерства для... осмотра спорной квартиры. Морской министр заявил, что он заранее подчиняется ее решению. А комиссия решила квартиру начальника штаба присудить «Центрофлоту»! Сам начальник штаба Егорьев, отставки которого требовал «Центрофлот», должен был покинуть свой пост. Это была полная капитуляция правительства перед случайным капризом «демократической» организации.
V. Последний шанс последней коалиции
Совет республики. Открытие Совета республики. Было ясно, что при сложившихся условиях, при более чем сдержанном отношении умеренных социалистических партий к новой власти и при агрессивном настроении крайних, при наступившей, наконец, в результате семи месяцев безвластия анархии в городе и в деревне, при полном игнорировании государственных нужд и целей «демократическими организациями», которые росли, как грибы, и плотным кольцом отрезали правительство от всякой возможности влияния на массы, третье коалиционное правительство не может рассчитывать на успех. Конечно, создание каждого коалиционного правительства после кризисов власти, становившихся все более и более длительными, сопровождалось временным усилением власти. Но с каждым разом усиление это становилось все менее и менее значительным. Политический барометр четырех революционных правительств, из которых три были коалиционные, представлял собой кривую с целым рядом понижающихся вершин, с круто падающими нижними точками и с возрастающей амплитудой колебаний. «История болезни» Временного правительства может быть графически изображена этой кривой.
Была, однако, одна новая черта в положении, создавшемся в начале октября. Впервые за время революции в одном и том же представительном собрании должны были сойтись две группы, становившиеся все более враждебными друг другу: «революционная демократия» так называемых «демократических организаций» и так называемые «цензовые элементы», к которым причислялась также вся несоциалистическая и вся непартийная демократия. Оба боровшихся элемента были весьма несовершенно связаны с народными низами. Но преимущество демагогии, преимущество громких лозунгов «классовой борьбы» было на стороне «революционной демократии», причем в ее рядах это преимущество уже успело перейти к крайнему левому флангу.
Какова будет встреча обоих конкурентов на представительство народной воли? В какой степени при взаимной личной встрече окажется возможным разрушить расхожие чудовищные легенды, и установить сколько-нибудь мирные отношения? Удастся ли, наконец, ввести те реальные разногласия, которые затем останутся, в рамки чисто парламентарной борьбы? Будет ли понято, что выше этой борьбы стоят общенациональные задачи, от разрешения которых зависит дальнейшее существование демократической и республиканской России? В какой степени это понимание окажется выше партийных и классовых стремлений? Проявит ли собрание рядом с пониманием общенациональных вопросов также и достаточную дисциплину, для того чтобы подкрепить правительство в общей народной борьбе за их благополучное разрешение? В частности, окажется ли собрание на высоте понимания двух важнейших проблем, от решения которых зависело уже не только существование демократической и республиканской России, но дальнейшее существование России вообще: проблемы военной и проблемы международной? На все вопросы, конечно, ответ уже был налицо — в материале, накопленном семимесячным опытом, — и это был ответ отрицательный. Но все же нужно было подождать исхода последней попытки. Привыкшие к ответственной работе политические деятели качали головами, но не складывали оружия. За использование последнего шанса они взялись с такой же серьезностью, как если бы верили в окончательный успех
«Положение о временном Совете Российской республики» на основаниях, условленных между вождями Совета и «цензовыми элементами», было опубликовано 3 октября вместе с постановлением правительства о созыве Совета республики на 7 октября и о прекращении его сессии «за неделю до открытия заседаний Учредительного собрания» (то есть 20 ноября). Таким образом, сессия Совета должна была продолжаться всего шесть недель. В первых числах октября Керенский поднял в правительстве вопрос, обсуждавшийся «демократией»: о переходе правительства в Москву и о созыве там Совета. Ввиду германских побед в Рижском заливе вновь был поднят вопрос об эвакуации Петрограда, и правительство уже решило перевести в Москву в первую очередь те части министерств, которые тесно связаны с центральным управлением и должны находиться при правительстве. Н. М. Кишкин уже приступил к исполнению возложенного на него поручения — приготовить для правительства, министерств и Совета помещение в старой столице. Но, когда известие о намерениях Керенского появилось в газетах, «революционная демократия» и в особенности ее левое крыло, забила тревогу. Здесь не сомневались, что Керенский хочет таким образом отделаться от Советов. Несомненно затем, что этим же предрешался спорный вопрос о месте созыва Учредительного собрания в смысле желаний умеренных элементов и против определенного решения Совета. Один из советских лидеров заявил члену правительства, что переезд в Москву есть «нож в спину революции». На это он получил характерный для настроения момента ответ, что зато оставление в Петрограде есть «удар в грудь немецкого штыка». Большевики уже обсуждали в своем ЦК возможность устройства коммуны в Петрограде в случае отъезда правительства. Член исполнительного комитета Богданов (левый меньшевик) предсказывал, что «если правительство Керенского будет заседать в Москве, то в Петрограде образуется новое правительство».
Все эти толки остановили правительство. Было решено вопрос об эвакуации столицы передать на решение Совета республики, который должен был открыть свою сессию в Петрограде. Для этого был спешно приспособлен зал Мариинского дворца, оказавшийся достаточно просторным для размещения 550 членов Совета. Понадобилось лишь заменить мягкие кресла, в которых мирно восседали сановники старого Государственного совета, демократическими стульями, более подходившими к составу нового собрания. Конечно, из зала были устранены все воспоминания о старой власти: завешен герб, висевший над председательской трибуной, и закрыта полотном знаменитая картина Репина, представлявшая государственных мужей старого Совета в юбилейном заседании под председательством Николая Второго.
Состав Совета республики определился следующим образом:
I. По списку демократических организаций
(социалистическая демократия):
Партии:
1. Социалисты-революционеры 63
2. Меньшевики-оборонцы 62
3. Большевики 53
4. Интернационалисты социал-демократы (объед.) 3
5. Народные социалисты 3
6. Группа «Единство» (Плеханова) 1
7. Украинские социал-демократы 1
Организации:
1. Исполнительный совет крестьянских депутатов 38
2. Земская группа 37
