Престарелый Гарибальди пользовался огромной любовью и авторитетом в народных массах. Тесная связь с народом, любовь к нему и понимание его нужд помогли Гарибальди в последние годы своей жизни понять историческую роль рабочего класса, первые самостоятельные политические организации которого начали оформляться в Италии во второй половине 60-х годов.
В 70-е годы различные рабочие организации Италии избирают Гарибальди своим почетным членом. К Гарибальди приезжают рабочие делегации не только из городов Италии, но и других европейских стран[560]. Гарибальди ведет большую переписку с рабочими. Несмотря на свой преклонный возраст и болезнь, он разъезжает по Италии, выступает на митингах, выпускает прокламации и воззвания, отстаивающие республиканские идеи.
Последние годы своей жизни Гарибальди провел в тихом уединении на острове Капрера. Он писал свои воспоминания, пытаясь запечатлеть в художественной форме все пережитое им. Обдумывая события прошлого, он понял, что после объединения Италия стала буржуазной монархией, власть в которой принадлежит блоку торгово-промышленной буржуазии с помещиками. Та цель, которой он посвятил всю свою жизнь, не была достигнута: свободной и демократической Италии не существовало. С большим гневом Гарибальди выступал против тяжелого положения народа в объединенной Италии, против стремления итальянской буржуазии к колониальным захватам, против коррупции и подкупа депутатов итальянского парламента. Он призывал народ продолжать борьбу за демократию.
Гарибальди был одним из немногих, кто в свое время понял и оценил великое значение героической Парижской Коммуны. Он горячо сочувствовал Парижской Коммуне и поддерживал ее. Еще до провозглашения Коммуны руководящие деятели Национальной гвардии обратились к Гарибальди с просьбой возглавить революционные силы Парижа, и, не дожидаясь ответа от него, третье общее собрание делегатов батальонов 15 марта заочно избрало Гарибальди главнокомандующим Национальной гвардии. Избрание прославленного партизанского вождя главой революционной армии Парижа вызвало восторг среди прогрессивных сил Италии и Франции. Когда мадзинисты после падения Парижской Коммуны всячески осуждали ее решительные действия и позорили героических коммунаров, Гарибальди написал Петрони, редактору мадзинневской газеты «Рома дель пополо», резкое письмо: «Кто дал вам право бросать грязью в павших?.. Вы предаете Париж анафеме, но за что? За то, что он разрушил домик Тьера? За то, что опрокинул Вандомскую колонну?»[561] В своем письме Гарибальди решительно стал на защиту Парижской Коммуны и ее героев, которые, по выражению Маркса, «штурмовали небо», он сумел оценить подвиги масс, несмотря на их поражения.
Благодаря своему революционному инстинкту Гарибальди понял также значение I Интернационала как международной организации рабочего класса, хотя он не вполне ясно представлял себе его цели. Как только в Италии начали создаваться секции Интернационала, Мадзини начал борьбу против них. Гарибальди же пишет письма многим политическим деятелям, конгрессам мадзинистов, стремясь склонить их на сторону Интернационала. Свой взгляд на Интернационал Гарибальди высказал одной фразой: «Интернационал — солнце будущего»[562]. Эти слова Гарибальди неоднократно повторял. Он видел в Интернационале организацию, способную добиться освобождения трудящихся.
Гарибальди выступал против бакунистов, которые вели разлагающую деятельность в Интернационале, особенно в его итальянских секциях. Всеми способами бакунисты старались привлечь гарибальдийцев на свою сторону и хотели воспользоваться именем Гарибальди в борьбе против сторонников Маркса. Но Гарибальди указывал, что поддержка бакунистов в Интернационале является главной ошибкой итальянских секций. Парижская Коммуна пала потому, писал Гарибальди, что в Париже не было централизованной власти, а была только анархия. Энгельс в статье о положении в Интернационале, цитируя слова Гарибальди, с одобрением отмечал:
«Старый борец за свободу, который в одном 1860 г. сделал больше, чем попытаются сделать когда-либо на своем веку все анархисты, вместе взятые, знает цену дисциплине…»[563]
2 июня 1882 г. телеграф разнес по всему миру печальную весть — умер Гарибальди. Вся Италия облеклась в траур: итальянский народ потерял лучшего из своих сынов. На остров Капрера со всей Италии съехались представители демократии и различных рабочих организаций. Приехали делегации и из-за границы.
В день похорон во многих городах Италии состоялись демонстрации, в которых участвовали десятки тысяч человек. Рабочие шли с красными знаменами, портретами Гарибальди и пели «Гарибальдский гимн».
Еще при жизни Гарибальди складывались песни, былины о его великих подвигах, их авторы в большинстве остались неизвестными, другие произведения принадлежат перу лучших итальянских писателей революционной демократии. Некоторые из них, как например Ипполито Ньево, складывали свои стихи под свист пуль и ядер, сражаясь в рядах гарибальдийцев. Из произведений крупных итальянских писателей и поэтов, посвященных Гарибальди, в Италии особой известностью пользуются: «Песни гарибальдийца» Ипполито Ньево, «Гимн Гарибальди» Луиджи Меркантини, «Семеро солдат» Алеардо Алеарди, «После Аспромонте» Джозуэ Кардуччи. Большинство других произведений этих писателей также связано с национально-освободительным движением и с именем Гарибальди.
Народ сложил много легенд о своем герое. Так, согласно одной из них, которая была особенно распространена в южной Италии, Гарибальди был убит презренными австрийцами во время осады Гаэты. Но у него есть двенадцать братьев — все белокурые, прекрасные и храбрые, как дядя Пе (уменьшительное от Джузеппе). Они-то и действуют после его смерти на благо итальянского народа…
В сборнике народных сказаний о Гарибальди, собранных С. Морино, мы находим много песен, которые через десятки лет после смерти героя женщины Юга пели своим детям у колыбели. После смерти Гарибальди ему были воздвигнуты памятники во многих городах. Первый памятник был воздвигнут в Лекко в 1884 г. Затем были установлены памятники Гарибальди в Венеции, Вероне, Ницце, Риме и в других городах.
Итальянский народ любил и любит Гарибальди потому, что он был выразителем желаний и чаяний широких масс народа и беззаветно боролся за их осуществление. Об авторитете Гарибальди, о его неразрывной связи с народом очень ярко и взволнованно сказал в одном из своих выступлений выдающийся французский писатель Виктор Гюго: «Кто такой Гарибальди? Человек, не более, — но человек во всем великом значении этого слова. Человек, борющийся за свободу; человек, воплощающий в себе все человечество. „Vir“[564],— сказал бы его соотечественник Вергилий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
