— по его следам — и отыскал девчонку впоследствии, надо сказать — очень даже вовремя. И вправду: опоздал бы — сожгли бы Бьянку, как ведьму!
— Ой, какой прибой! Милый, давай во-он к тем кустикам.
На самой оконечности мыса, метрах в двадцати от воды, и впрямь росли кустарники и какие-то небольшие деревья, не слишком густые, но вполне достаточные для того, чтоб укрыться на первое время — привести себя в порядок и обдумать стратегию дальнейших действий.
— К кусточкам? Давай!
Бьянка оказалась на берегу чуть раньше Андрея, выбралась, побежала по пляжу, вымокшая батистовая сорочка вовсе не скрывала всех прелестей ее стройной фигурки… Пара абсолютно голых парней, оказавшихся как-то уж слишком близко, проводили девушку восхищенными взглядами, один даже выкрикнул что-то, и пробегающий мимо Громов показал обоим кулак. Парни не обиделись, наоборот — расхохотались и, повернувшись, замахали кому-то руками. Андрей скосил глаза, увидав бегущую к ним нагую девчонку — черноволосую, загорелую, тощую, с упругой, мило покачивающейся на бегу грудью.
— Они тут все голые, — раздвинув ветки кустов, без всякого удивления сообщила юная баронесса. — Видать, общественная купальня. Как раньше, в старину, даже городские бани были общими — и мужские, и женские одновременно. — Ой! Кажется, гроза начинается.
— Нет, это не гроза, — обняв девчонку за талию, Громов проводил взглядом пролетевший в синем безоблачном небе реактивный лайнер. — Летучий корабль. Во-он он блестит, видишь?
— На корабль совсем не похоже! — отмахнулась Бьянка. — Все шутишь, милый. Ой! — баронесса вдруг встрепенулась, словно вспомнила что-то важное: — А нам ведь в город нельзя, Андреас! Там же преподобный отец Джозеф, солдаты… Они ж сжечь меня собирались! Ой… зря мы сюда вернулись, надо было в Новую Англию плыть, там затерялись бы. Только там… В Каталонию-то нам с тобой ходу нету!
— А нам никуда ходу нету, — стаскивая через голову рубашку, негромко заметил молодой человек и, перейдя на русский, пропел: — Я мотаюсь между Ленинградом и Москвой, я здесь чужой, я там — чужой… Старая такая песня, «Алиса».
— Какая еще Алиса? — тут же насторожилась Бьянка.
— Группа такая. Кинчев. Хотя… не бери в голову, лучше сорочку сними да посуши.
— Ага, сними, — девушка настороженно обернулась на загорающих. — А если эти придут, голые?
— Ну так и мы голые будем — примут за своих, за нудистов, — весело расхохотался Андрей.
— За кого?
— Ну… здесь так тех называют, кто любит голышом загорать и купаться.
— Голышом… А как же еще-то?
— Ну снимай рубашечку-то, снимай.
— А-а-а…
— И я тоже разденусь.
Миг — и оба уже сидели голыми на песке, тесно прижавшись друг к другу. Громов размышлял, ласково поглаживая девушку по волосам, Бьянка же смежила веки — то ли от усталости, то ли от удовольствия, вытянула ноги, улыбалась, только что не мурлыкала, словно пригревшаяся на солнце кошка.
— Хай! — кто-то бросил сзади.
— Хай.
Обернувшись, Андрей вежливо приветствовал двух парней — тех самых, что околачивались рядом на пляже — и девчонку. Конечно же голых. Парень — смуглый, тощий, с небольшими усиками, явный латинос, как и девчонка — красивая, ровесница Бьянки, с вьющимися темными, с заметным рыжеватым оттенком, волосами и черными жгучими глазами, настоящими «очас неграс».
— Я — Мигель, но все зовут — Майк… Майк Гонсалес или — Быстрый Гонсалес, ну как рок-н-ролл у Пэта Буна, знаете. А это моя девушка — Лина.
— Вообще-то я — Магдалина!
— И приятель — Боб.
— Очень приятно, — дружелюбно улыбнулся Громов. — Я — Эндрю, а это — Бьянка.
— Привет, Бьянка!
— Буэнас диас, — распахнув глаза, машинально отозвалась баронесса, еще даже не успев смутиться.
Впрочем, тут никто никого не стеснялся.
— О, сеньорита знает испанский? — обрадованно подскочил Мигель-Майк. — Ты слышала, Лина?
Тут уже удивилась Бьянка:
— Вы говорите по-кастильски… Здесь? Во владениях англичан?!
— Кастильский? — Майк и Лина озадаченно переглянулись. — Нет, мы с Кубы. Из тех, знаете, кто не любит красных. Всяких там Фиделей и прочих. Бьянка, мы с тобой, случайно, не земляки, а?
— Нет. Я из Барселоны.
— О! Барселона!!! — Майк ударил себя по ляжкам. — Она испанка! Ты слышала, Лина?
— Не испанка, а каталонка! — приподнявшись, гордо пояснила баронесса и тут же, покраснев, прикрыла руками грудь.
— А вы новенькие, я смотрю, — вступил в разговор второй парень, пузатенький и белобрысый Боб.
Громов вскинул глаза:
— Новенькие?
— Ну и наших, из натуристов.
— А, да, да, — Андрей рассмеялся. — Мы, кстати, не местные. Так, приехали не надолго.
— И правильно сделали! — вновь вступил в беседу Майк. — Здесь сейчас самое то! Не жарко, и вообще — красота. Ты, Эндрю, судя по выговору, тоже из эмигрантов? Поляк? Немец?
— Да нет — русский.
— Русский?!!!
Удивлению всех троих не было предела! Непосредственный до простоты Майк даже несколько раз с восторгом хлопнул Громова по плечу:
— Настоящий русский?! Вот это да! Все ж таки выбрал свободу — молодец! Здорово!
Андрей так и не сообразил, о какой такой свободе идет речь, впрочем, и особо на эту тему не парился — голова болела о другом.
— Слушайте, у нас по пути документы и деньги украли. Мы автостопом ехали…
— Так, наверное, в какой-нибудь машине забыли, искоса поглядывая на Бьянку, вслух предположил Боб. — Со мной вот в прошлом году случай был…
— Нет, дружище, — оправдывая свое прозвище, Майк быстро перебил приятеля. — Документы они, конечно, могли потерять, а вот денежки — точно слямзили. Наверняка в каком-нибудь мотеле, там ворюг — пропасть!
— Да-да-да, — сверкнув черными глазами, поддержала своего дружка Лина. — У меня весной сумку в мотеле подрезали, Майк, помнишь? Как же он назывался-то… ага — «Черный Флинт»… или… нет… «Медовый месяц» — вот как! Там еще музыкальный автомат стоял, с пластинками Рики Нельсона, Элвиса, Литтл Эвы… Я как раз Рики Нельсона ставила — он такой милашка, вчера в «Америкэн Бэндстэд» опять его показывали. Хэлло-о-о, Мэри Лу-у-у… Да вы слышали.
— Хорошая песня, — на всякий случай похвалил Андрей. — Забавная.
— Вот! — Лина бросила на Майка взгляд, полный уничижающего торжества, коим, верно, Александр Македонский смотрел на поверженного Дария. — А ты, милый, говоришь, что Рики Нельсон и Фрэнки Авалон только девчонкам нравятся.
— И еще — гомикам!
— Ты хочешь опять со мной поссориться?! — гневно уперев руки в бока, голая Лина грозно нахмурила брови, став вдруг похожей на рассерженную домохозяйку на коммунальной кухне, или, если быть ближе к местным реалиям — на одну из тех девчонок, что зарабатывают немалые деньги, борясь друг с дружкой в грязи на потеху публике.
— Эй, эй, дай задний ход, подруга! — Майк вмиг сделал испуганное лицо и даже поклонился. — Прости, если обидел. Ведь не хотел.
