встал со стула, но, забывшись, стукнулся головой о низкий потолок и снова сел. – Так вот, ты не лгал. Ты теперь и есть Гермес! Они шлют знак! Видно, с этой поры ты в ответе за Элладу.
Кадмил аккуратно положил шляпу на стол и, взяв кувшин, сделал хороший глоток.
– Да уж, – проворчал он, отдуваясь. – Всю жизнь только и мечтал хлопотать о миллионе людишек… Ох и трудненько будет.
Акриону вдруг вспомнились слова Киликия. Очень давние слова.
– Трудные роли угодны богам, – сказал он торжественно.
– Только не мне! – Кадмил затряс головой. – Мне угодны самые лёгкие роли. Всегда были.
– Тогда считай это наказанием свыше, – развёл руками Акрион. – Или благословением. Считай, как тебе угодно… мой бог.
Кадмил сморщил нос:
– Ну не начинай, а? Сто раз сказано: для друзей – просто Кадмил!
Посмеиваясь, они допили кувшин. Потом Кадмил снова взял шляпу и, подумав, нахлобучил её на макушку.
– Удобно? – спросил Акрион.
– А то! Как всю жизнь в ней ходил.
Акрион кивнул в знак одобрения. Кадмил вздохнул и потёр шею.
– Как думаешь, – спросил он, – Гермес мной доволен?
– Думаю, они все тобой довольны, – сказал Акрион.
Где-то далеко-далеко прозвенела лира, и послышался тихий смех. Должно быть, ветер принёс отголоски праздника с агоры.
А может, эти звуки родились ещё дальше.
– Что ж, – сказал Кадмил, – я тоже собой доволен, чего там.
КОНЕЦ
Благодарности
Моей жене Катерине – за то, что прошла вместе со мной очередную дорогу длиною в миллион знаков, и каждый миг оберегала меня, чтобы не сбился с пути.
Эду и Нике Шауровым – за правду, которая выше всего на свете, за помощь и настоящую дружескую заботу.
Марии Камардиной – за чуткость, искренность и наблюдательность, без которой несколько нитей в романе остались бы оборванными.
Софии Баюн – за чудесный юмор, понимание и невыразимо прекрасные стихи.
Кате Близниной – за дивную иллюстрацию, алый тёплый шарф и за самые добрые слова.
Всеволоду Храмову – за меткие стрелы коммов и, конечно, за музыку.
Курту Эллизу – за неустанную поддержку, честность и за крепкую веру в наше общее дело.
А сверх того – большущее спасибо всем, кто читал этот текст, оставлял к нему комментарии, дарил ему сердца и награды. Писать книги – огромное счастье, но ещё большее счастье – знать, что твои книги любят.
Eυχαριστώ!
☤ Глоссарий
Действие романа происходит в вымышленном мире, где около 600 г. до н.э. Землю захватывают могущественные пришельцы. Новые хозяева устанавливают выгодные для себя порядки и подвергают жизнь землян значительным изменениям. Так, в Элладе навсегда прекращаются многочисленные внутренние распри, а на смену разнородным устройствам полисов приходит единая власть, что-то вроде конституционной монархии с центром в Афинах. Поэтому роман ни в коем случае не претендует на историческую достоверность. Тем не менее, я старался сохранить в тексте реалии классической Греции. Это было, как ни крути, прекрасное время.
Полагаю, большинству читателей знакомы встречающиеся в тексте греческие слова, так что глоссарий здесь просто на всякий случай: вдруг кто подзабыл, что такое эфебия или каламистр, а лезть в Википедию лень. Ну, а если у вас найдётся, что добавить – не стесняйтесь, пишите. Автор будет чрезвычайно признателен за помощь специалистам в области истории, лингвистики, военного дела и прочим сведущим людям.
Комментарии приветствуются!
Аполлон (Дельфиний, Дидимей, Ликей, Локсий, Мусагет, Пеан, Пифий, Поймний, Феб) – эллинский бог солнечного света, олицетворение красоты и порядка, создатель искусств и законов, предсказатель будущего, целитель, легендарный основатель древнейших городов. В разные эпохи считался покровителем философов, музыкантов, поэтов, мореплавателей, ремесленников, лучников и гимнастов. Аполлон был одним из верховных богов, его культ имел огромное влияние на эллинскую культуру. Главный храм Феба находился в Дельфах, которые, по общему мнению, были центром Земли. Предсказания пифий – оракулов Аполлона – считались его прямым волеизъявлением и имели огромный вес; на их основе принимались важнейшие государственные решения.
Фигура Аполлона – сына Зевса, главного из богов-олимпийцев – имеет много общего с образом Христа. Так, эллины часто называли Аполлона спасителем и заступником, приписывали ему чудеса врачевания, а одним из его распространённых эпитетов был «Ποίμνιη» – пастух, пастырь. Тем не менее, существовала и другая ипостась Аполлона, разрушительная, проявлявшаяся в моменты, когда бог выступал защитником мировых законов и порядка. О многогранной сущности эллинского бога прекрасно написано в работе историка и юриста Е.Соколовой: «Образ Аполлона, сочетающий солярное начало с хтонической силой первобытного Хаоса, рассматривался в античности как наивысшее воплощение мировой гармонии, основанной на законе вечной космической справедливости. Именно Аполлон отвечал за природное равновесие вселенского универсума, малейшее нарушение которого со стороны людей и богов могло привести к искажению совершенного порядка вещей, установленного олимпийцами».
Отмечу в заключение, что всё вышесказанное относится к нашей реальности. В романе описывается альтернативное течение истории, обусловленное правлением Локшаа. Выходцу с Батима пришлась по нраву личина Аполлона, и Локшаа сделал его культ ведущим, затмив даже поклонение Зевсу. Учитывая всеобщее горячее почитание Феба, это было, вероятно, совсем нетрудно.
Агора – главная площадь эллинского полиса. Древние греки вели значительно более общественный образ жизни, чем современные люди. Агора была местом, где граждане встречались для обсуждения новостей (в том числе, политических), принятых законов, судебных решений. Также на агоре начинались важнейшие религиозные праздники, участие в которых было обязательным для каждого гражданина. Здесь же соревновались атлеты. И, конечно, агора была центром торговли.
Агрикос – грубый крестьянин, неотёсанный мужлан, реднек. Противопоставлялся образованному жителю полиса, который занимался подобающими для благородного мужа делами: политикой, ораторским искусством, философией, спортом и, разумеется, военным ремеслом. Фермерский труд был у эллинов не в почёте, как и любая физическая работа.
Алабастр – маленький керамический сосуд вытянутой формы, предназначенный для хранения парфюмерии, масла и т.п. Алабастры использовались исключительно женщинами; сосуд такого же назначения для мужчин назывался «арибалл» и всегда имел округлые очертания. Арибаллы часто носили при себе атлеты, у которых было принято натираться маслом перед тренировками или состязаниями из гигиенических соображений.
Андрон – особое помещение в
