— Вы хотели его получить? — крикнул он приближающимся пришельцам. — Так получайте!
Снежок нажал на курок, и от чудовищной отдачи сломалось ещё одно ребро. Выстрел отбросил Траска назад. Верхняя часть его туловища просто разлетелась от попадания пули такого крупного калибра. На ступени рухнула сплошная окровавленная масса Тираниды были уже близко, но их задержали останки тела Траска. Пришельцы не могли пропустить источник привлекающего их запаха.
Пока чудовища рвали тело бандита на мелкие кусочки, Снежок опёрся на винтовку и сумел встать на ноги. Интересно, сможет ли он поднять Джонни? Но главарь Ночных Негодяев тотчас отбросил эту идею как невыполнимую.
Сверху послышались звуки чьих-то шагов, и Снежок облегчённо рассмеялся, завидев Лекса и Тигрицу.
— Что здесь творится? — воскликнула девушка.
— Потом, — бросил Снежок и, стараясь справиться с болью, заковылял вверх по ступеням.
Тигрица и Лекс вдвоём сумели поднять Джонни, и потрёпанная четвёрка преодолела последний пролёт лестницы. Снежок даже не мог себе представить, что так обрадуется пребыванию в госпитале.
— А где Сильвер? — спросил он.
— Она в безопасности, — ответила Тигрица и подтолкнула его вперёд. — Пошли, пошли, вход в пещеры уже недалеко. Надо выбираться из этой преисподней.
— Самая хорошая идея за весь сегодняшний день, — согласился Снежок.
В строю осталось менее двух десятков Космодесантников. Героизм, о котором Леаркус до сих пор только читал в исторических трудах, помог им продержаться ещё сорок минут, но конец неумолимо приближался. Перепуганные солдаты из отряда самообороны Эребуса смотрели за их последней битвой со стены, граничащей с Шестым Кварталом, и ничем не могли помочь. Да Леаркус и не хотел их помощи.
Это была славная битва, лучший способ закончить свой жизненный путь для каждого верного слуги Императора. Леаркус и капеллан Астадор сражались спиной к спине со всей ловкостью и умением, на которые только были способны.
Гора из сотен тел пришельцев окружала Космодесантников, продолжавших борьбу, подобно героям из древних легенд.
Ещё один воин пал, разорванный когтями пришельца, и Леаркус почувствовал, что душа мученика вселилась в его тело. Он обрушил смертельный удар на голову очередного врага и запел. Запел протяжный гимн времён зарождения Империума, боевой гимн, способный воодушевить сердце каждого, кто его слышал.
Астадор подхватил песню, и вскоре все Космодесантники присоединили свои голоса к их пению, и гимн во славу Императора возносился к небесам, а тираниды продолжали сжимать кольцо, жаждая крови людей.
Пазаниус ударил тиранида тяжёлым ботинком, череп монстра раскололся и мозг брызнул во все стороны. Хенгист наконец преодолел крепкую броню и рассёк мышцы живота. Когти чудовища разжались, выпустив доспехи Пазаниуса, и он с громким всплеском упал на пол.
Уриэль увидел золотую рукоять своего меча, торчащую из трупа охранника, и потянулся к ней. Единственное, чего ему в этот момент хотелось, так это погибнуть стоя, с оружием в руке. Едва передвигая ноги, Уриэль добрался до меча, освободил клинок и поспешил к Пазаниусу и забрызганным ихором тиранидов Дамиасу и Хенгисту.
Четверо Космодесантников встали в круг, лицом к врагам, готовые биться до последнего вздоха и погибнуть, как подобает людям. Обнажив клыки и выпустив когти, злобно шипящие тираниды окружили воинов.
Внезапно сильнейшая дрожь сотрясла пещеру, а позади Уриэля раздался звериный вой, полный непереносимых мучений. Мелкие существа в ужасе попрятались в свои укрытия. Глотка королевы роя, молчавшая сотни лет, неожиданно издала душераздирающий вопль боли.
Исполинская туша содрогнулась в конвульсиях, кладки яиц и личинки, висящие на стенах, мгновенно сорвались вниз. От сильнейшего Потрясения в беспорядке попадали на пол зародыши. На животе производительницы разверзлись все возможные отверстия, и оттуда появились невообразимые наросты. Тело королевы словно кипело под толстой шкурой и покрывалось рябью. Генный яд Магистра Локарда запустил процесс неконтролируемой эволюции с невиданной силой.
Этот процесс, распространённый в совокупном сознании тиранидов, составляющих маточный корабль, затронул всех до единого обитателей репродуктивной камеры, и они подхватили душераздирающий крик агонии. Все организмы стали сотрясаться в безудержных судорогах, не в силах справиться с неистовой мутацией.
Уриэль видел, как под воздействием генетической атаки выгибаются их тела, как появляются и исчезают чудовищные наросты, слышал хруст ломающихся костей.
— Оно работает! — закричал Уриэль, когда из отверстий в стенах брызнули раскалённые добела соки, а с потолка тяжёлыми кляксами стала падать густая слизь.
— Да, работает, — согласился Пазаниус, бережно прижимая к груди искалеченную руку. — Но лучше бы нам отсюда поскорее выбраться, пока и нас не затронул этот процесс.
Космодесантники поспешно покинули репродуктивную камеру, а вслед им неслись пронзительные крики гибнущих тиранидов.
Уже на выходе из пещеры Уриэля охватило чувство облегчения: он сделал правильный выбор, взяв на себя руководство этой миссией.
Он не мог видеть, как со спины королевы роя сорвался огромный шип и пронёсся через всю пещеру. Двухметровое копьё пробило спину капитана и вылетело через грудь, унося с собой частицы его плоти и обломки керамита.
Зазубренный шип вонзился в содрогающийся пол перед Уриэлем.
Сражённый приступом боли, не сравнимой ни с какими прежними ощущениями, он упал на колени.
— Уриэль! — закричал Пазаниус.
Вентрис опустил голову и посмотрел на рану. Странно, но крови почти не было. Вокруг выходного отверстия образовалась твёрдая красная корка. Уриэль ощутил страшную слабость, в левом боку разлился огонь, быстро охвативший все тело.
Пазаниус поднял командира на ноги.
— Дамиас, ты здесь единственный апотекарий, помоги ему!
Уриэль чувствовал, как слабеет его зрение, а руки и ноги словно наливаются свинцом.
Он ничего не мог понять. Ему приходилось получать раны и пострашнее этой, но он никогда не переживал таких странных ощущений. В углу визора появился тревожный сигнал о нештатном замедлении пульса.
— Кости Коракса, — пробормотал Дамиас — Это бактериальный вирус, поражающий кровяные клетки. Он заблокировал систему регенерации, и теперь кровь во всём теле сворачивается.
— Так сделай что-нибудь! — потребовал Пазаниус. Уриэлю казалось, что их голоса отдаляются, и он попытался открыть рот, но в этот момент зрение окончательно отказало, а заполненное свернувшейся кровью сердце перестало биться.
Глаза закрылись, и боль исчезла.
Леаркус зарубил очередного тиранида и запел следующий куплет, но в этот момент заметил, что атака пришельцев ослабевает.
По сути они совсем перестали нападать.
Тираниды корчились в агонии, а их пронзительные вопли стали невыносимо громкими. Леаркус увидел, что враги кидаются друг на друга и рвут в клочья своих собственных собратьев. Площадь заполнилась бьющимися в судорогах чудовищами, неспособными пережить шок после гибели Совокупного Разума.
Толпы тиранидов разбежались по улицам и переулкам Пятого Квартала с безумным воем. В безудержной жажде крови они слепо набрасывались на себе подобных.
Не дожидаясь, пока несколько самых крупных созданий сумеют восстановить контроль, шестнадцать оставшихся в живых Космодесантников бросились в атаку. Тираниды не могли оказать достойного сопротивления и истреблялись без всякого милосердия.
Кровавая бойня продолжалась до самого вечера. Защитники Эребуса с ликованием наблюдали, как пришельцы, ещё недавно угрожавшие целому миру, рвали друг друга на части.
С приходом ночи значительно похолодало, и орды тиранидов погибли, поскольку были неспособны перенести такой мороз, а указаний отыскать укрытие больше не поступало.
Впрочем, крупные особи, относительно способные к самостоятельным действиям, выжили. Они сбились в стаи, подобно диким зверям, и попрятались в самых тёплых местах разрушенного города.
Ночная темнота укрыла Тарсис Ультра, и только тогда в небе появился огонёк, возвещавший о возвращении потрёпанного «Громового Ястреба».
ЭПИЛОГ
Пазаниус сидел на обломке городской стены, примыкающей к Пятому Кварталу, и смотрел на белую равнину перед разорённым Эребусом. Он снял боевые доспехи и облачился в простой синий хитон из грубой ткани. Серебряную руку он по привычке прижимал к груди. В небе над его головой засверкали огни транспортного судна. Корабль прилетел из другого разорённого города и, без сомнения, тоже не принёс хороших известий.
