Читаем без скачивания Путь эльдар: Омнибус - Энди Чемберс

— Можешь признать, что совершил ошибку, если хочешь, — расслабившись, произнесла она.

— Я не вижу в тебе вонючую комморритку, — произнес изгой. — Пожалуйста, ты нужна мне, научи меня хотя бы самозащите. Кто знает, если я проживу чуть дольше, у тебя будет немного времени, чтобы спастись.

Развернувшись с полуулыбкой, капитан некоторое время изучала его, рассматривая с головы до пят. Видимо, Маэнсит понравилось увиденное, и она вернулась к Арадриану с мечом в руке.

— Есть четыре основных приема для парирования…

И так начались их уроки.

Ещё шестьдесят восемь циклов «Фаэ Таэрут» прорывался через Галактику, иногда перескакивая по реальному космосу от одного портала Паутины к другому, держа курс на Око Ужаса. Тем временем Арадриан обучался фехтованию у Маэнсит, проводя целые циклы на нижних палубах; он практиковался в парировании и ударах, уворотах и контратаках. Женщина оказалась умелой наставницей, хотя любила посмеиваться над изгоем во время спаррингов. Сама комморритка оттачивала владение клинком на протяжении долгой жизни, а странник был зеленым новичком. Часто случалось, что в конце занятия он хватал ртом воздух, а капитан словно и не уставала.

В какой-то момент Афиленниль, которой не нравилась растущая привязанность Арадриана к изгнаннице Комморры, нашла себе отдельную каюту, так что алайтокец спал один. Порой он проводил время с другими странниками, играя в азартные игры с офицерами наемников. Дважды изгои устраивали вечер рассказов, обмениваясь анекдотами и историями своих похождений с новыми друзьями из экипажа крейсера; комморритов среди них не было. Арадриан видел, что товарищи не доверяют любым родичам из Темного Города, основываясь только на их репутации, но не собирался оспаривать этот предрассудок. В целом, темные эльдар действительно были порочными и омерзительными кузенами экзодитов и обитателей миров-кораблей. Возможно, собственное стремление к переменам в жизни сблизило молодого странника с Маэнсит, выдворенной из родного дома и приспособившейся к жизни вне комморритского общества.

Лехтенниана странник видел мало, арлекинов — и того меньше. Порой Арадриан слышал трель губной флейты или бренчание траурной арфы в недрах звездолета, раз-другой замечал пожилого изгоя вне его каюты, где тот насвистывал или мурлыкал себе под нос, сидя в коридоре. Казалось, Лехтенниана совершенно не волнует их нынешнее странствие, хотя по мере приближения к Пасти Вечности все прочие начали выказывать признаки растущей нервозности.

Помимо занятий с Маэнсит, алайтокец проводил большую часть времени с ками Эстратаина. Казалось, что полуживущее создание унаследовало непропорционально много любопытства от своего создателя: оно бесконечно задавало вопросы об Алайтоке и «Лаконтиране», на которые Арадриан отвечал с радостью. Всё, что знал ками, он слышал из вторых уст, но удостаивал молодого изгоя и остальных историями тех, кто бывал на Кхай-дазааре на протяжении его жизни. Иногда Эстратаин даже делился слухами и непристойными рассказами, услышанными на более веселых и затейливых диспутах, куда его приглашали для посредничества. То, что их участникам была обещана конфиденциальность, ками не останавливало.

На шестьдесят восьмой цикл, когда освещение приглушили для сна, Арадриана вызвал из каюты Таэлисьет, один из лейтенантов Маэнсит. Все странники, включая Лехтенниана, пришли в навигационную рубку вместе с капитаном и её старшими офицерами; на месте их приветствовали Финдельсит и его теневидица, Роинитиэль. Зал как будто парил в космосе: стены, пол и потолок были отведены под психограммическое изображение текущей позиции корабля и окружающих звездных систем. Напротив входа пульсировала и извивалась багряно-пурпурная рана Ока Ужаса.

— Пришли мы к рубцу, к искажению миров, — начал Финдельсит, когда остальные эльдар окружили двоих арлекинов. Тут же картина изменилась, и поверх звезд пролегли завитки туннелей Паутины. Арадриан понял, что иллюзию создавала Роинитиэль, сочетая способности тенивидицы с проекциями навигационной системы «Фаэ Таэрут». — В Лоно Разрушения мы войдем, если сердца и умы наши склонны к этому пути. Паутина распадается, обращается в ничто, остается беспримесное истечение варпа. Это Великий Враг перед нами, не просто легенда, но форма, сделанная реальной. Цель наша лежит внутри круговорота горя, в сердце Князя Наслаждений. Говорите сейчас и будьте разумны в своих желаниях, ибо даже здесь Та-что-Жаждет может познать вас.

Показалось странным, как Великий арлекин произнес заключительную фразу, указывая, что в данном случае отделяет себя и свою труппу от спутников. Молодому изгою стало интересно, почему Финдельсит так уверен, что его собственный разум защищен от Рока эльдар. Отбросив эту мысль, Арадриан сосредоточился на текущем моменте. До сих пор он пытался не думать о вхождении в Око Ужаса, в каком-то смысле оно ушло на задний план событий во время путешествия. Страннику не приходило в голову, что они могут зайти так далеко и всё же наткнуться в последний момент на непреодолимую преграду, поэтому он согласился на миссию с некоторой опаской. Высказавшись однажды и не убедив остальных, сейчас алайтокец не хотел бездумно повторять старые доводы. Пусть уж лучше другие выскажут сомнения, если таковые имеются, и тогда Арадриан их поддержит.

Но обсуждение продлилось недолго, так как среди странников и наемников не оказалось никого, решившего повернуть назад. Что касается изгоев, то Джаир прямо спросил Арадриана, хочет ли тот продолжать. Если бы молодой алайтокец отказался, Эссинадит отдал бы ему «Ирдирис» для обратного перелета на Кхай-дазаар или в любое другое место по его желанию.

Предложение обрести космолет и свободу летать среди звезд по собственной прихоти оказалось манящим, так что странник почти согласился. Остановила его мысль о том, что несколько уроков фехтования и одна битва с удлиненной винтовкой — прискорбно недостаточная подготовка к самостоятельной жизни изгоя. Возможно, Арадриану удалось бы добраться до Кхай-дазаара, но, отступив сейчас, он бы не только бросил товарищей, но и упустил возможность, которая могла никогда больше не представиться.

Укрепившись в своем решении, алайтокец отказался от командования «Ирдирисом» и подтвердил участие в походе за Слезами Иши. Финдельсит встретил новость с приятным удивлением, которое показалось Арадриану неуместным.

— Значит, теперь окончательно решено, кто отправится в странствие, чтобы добыть Слезы Иши и заслужить тем самым высокую награду. Молчите и слушайте мое предостережение, ведь произнесено оно будет лишь раз. Когда мы проникнем под завесу, всем нужно будет хранить осторожность и никогда не оставаться в одиночестве. Моя труппа будет наблюдать за вами в это время, следить, чтобы никого не коснулась порча. Многочисленны уловки величайшей погибели, не внимайте шепотам страстей, ибо они уничтожат вас, и своим падением, быть может, вы обречете нас всех.

Произошло так, как и обещал Великий арлекин: актеры его труппы рассредоточились среди экипажа «Фаэ Таэрут», когда звездолет покинул Паутину и углубился в бурный вихрь, воплощение Той-что-Жаждет. В первые мгновения Арадриан ощутил что-то вроде панического приступа, хотя в этом таилось нечто большее, чем страх, вызванный окружающим миром. Изгой быстро решил, что недостаточно силен для противостояния искушениям и ловушкам, несомненно, уготованным для него Великим Врагом. Предупреждение Финдельсита громко звенело в ушах, отдаваясь внутри головы.

Как и остальные странники, он сидел на диване в одной из общих зон крейсера, над орудийными батареями правого борта. С ними был Таэнемет, один из трех Шутов Смерти маски арлекинов, облаченный в костюм, выложенный костями, и в череполиком шлеме. Это воплощение гибели не произнесло ни слова с момента появления, и его присутствие скорее беспокоило, чем успокаивало. То, что среди его спутников оказалась смерть, ещё заметнее ослабило уверенность Арадриана в себе.

Он слаб, эгоистичен и труслив, ему нет места в подобной компании. Изгой погубит их всех; его случайный поступок или неосторожное слово откроют путь для Той-что-Жаждет, и она пожрет всех на борту «Фаэ Таэрут».

Все эти мысли толпились в разуме странника, громко требуя внимания к себе. Алайтокец вообразил зловещие шепоты демонических слуг Великого Врага и задумался, сумеет ли распознать их на деле. Снова и снова Арадриан вскидывал руку к путеводному камню, ища в нем успокоения, хотя поверхность вместилища казалась ледяной на ощупь. Тут изгоя охватил новый страх: что, если внутренние опасения были не его собственными, а уже нашептанными демонами?

Закольцованные ужасы кружились вокруг него, усиливая неистовое желание оказаться подальше отсюда. Отчаявшийся Арадриан встал, собираясь уединиться, чтобы никому не причинить вреда.