Эти животные тоже поменяли обличье в середине танца, представ перед зрителями вначале серыми кошками, а затем цаплями — белой и голубой. Но и в облике рогатых лошадей они были оригинальны: его грива алела пламенем, ее — мерцала при движении она переливалась, словно усыпанная драгоценными камнями. Кобылица была действительно неотразима.
И именно артистичность их танца сделала свое дело: в конце концов пара была признана победительницей. Стайл не мог бы поспорить с этим решением — оно справедливо, и все же Нейса и Клип показали потрясающее зрелище, и он гордился ими.
Победители финала вышли в сложном показательном выступлении, но внимание Стайла к ним не было приковано. Вот-вот начнется его поединок с Жеребцом. У Стайла — волшебная Флейта, он может пустить в ход магию, что гарантирует безопасность, и все же волнение не покидает его. Он не хочет нанести оскорбление единорогу, унизить его перед всеми, нужно найти какой-то приемлемый выход. Может быть, снова начать переговоры с Жеребцом? Однако едва ли еще одна попытка что-то даст. Единороги — на редкость ограниченные и упрямые животные. И все же, если он победит Жеребца, употребив магическую силу, этот поединок не назовешь честным. Но… если он не воспользуется магией, то проиграет. Неужели нет выхода?!
Стайл думал об этом до тех пор, пока Унолимпик не подошел к концу. В теперешнем его состоянии крайнего возбуждения он почувствовал, что не сможет выработать стратегию боя, которая принесет ему победу. Если он не хочет допустить, чтобы его пропорол рог Жеребца, он должен воспользоваться магией и послать ко всем чертям этические соображения. Но ему до омерзения претит так поступать, поскольку он знает, как много значит честь для обитателей Фазы. Уязвленное самолюбие было причиной того, что Жеребец вызвал его на поединок; единорог надеялся победить Стайла в честной борьбе, честно отстоять свое право распоряжаться Нейсой.
Если бы обстоятельства сложились хоть немного иначе, Стайл, без сомнения, уступил бы Жеребцу. Нейса ждала годы возможности родить жеребенка, и Стайл не хотел ссоры с кем бы то ни было. Но Нейса поверила, и Стайл был с ней в этом согласен, что она необходима Адепту для поиска его убийцы, а не просто для того, чтобы скакал на ней: ведь теперь Стайл мог передвигаться с помощью магии на любые расстояния. Она должна быть с ним рядом при встрече с Недругом. Без сомнения, его враг проявит себя куда вероломнее, чем Червяк из пещеры в Пурпурной Гряде, а Стайл даже с помощью Платиновой Флейты еле-еле одолел его. Присутствие Нейсы даст ему лишний шанс победить. Он не может сейчас отпустить ее. Убийца должен быть призван к ответу — и никто другой не сделает этого, если это не сделает Стайл. Вот почему Нейсу нельзя оставлять в табуне, а для этого нужно победить Вожака-единорога. А если быть до конца откровенным, то это означает — сокрушить гордость уважаемого создания, унизить его перед сородичами, правда, к тому же и сбить непомерную амбициозность.
Над головой пролетела летучая мышь-вампир и села рядом с ним, превратившись в человека. Нет больше длинных собачьих клыков, нет страшных глаз — обыкновенный мужчина средних лет с каштановыми волосами.
— Ты Адепт из Голубого Замка? — спросил вампир Стайла.
— Да, — с опаской ответил Стайл. — Но я не хочу никакой ссоры с таким как ты.
— Я — Водлевиль. Я встречался как-то с твоим другом-великаном Халком, а затем, благодаря твоей помощи, и с Желтым Адептом. Желтая дала мне снадобье, которое вылечило моего сына. Я обещаю тебе…
Стайл поднял вверх палец, чем и прервал признательность Водлевиля.
— Мне ты ничего не должен. Я рад, что теперь дела идут у тебя хорошо, и желаю счастья тебе и твоему сыну. Благодари за это Халка, хотя ведь ты тоже помог ему.
— Я помог Халку из чувства товарищества, — запротестовал Водлевиль. — Платить мне за это было бы оскорблением. — Он замолчал. — Нет, не подумай плохого, Адепт, — никакого оскорбления! Это просто оборот речи.
— Понял, — кивнул Стайл. Ему все больше и больше нравился Водевиль. — И все же, как я мог не помочь твоему сыну, узнав о его болезни? Голубая Леди охотно лечит больных на Фазе, помогает любому существу. Могу ли делать меньше, чем она?
— Благодарю, — сказал Водлевиль. — Я никогда не видел Леди, но тебя узнал по игре на Флейте. А теперь приветствую тебя, благородная Леди!
— Приветствую и я тебя, общительное существо, — подала голос Леди.
Вампир повернулся к Стайлу.
— Мы не просим вознаграждения за работу, которую делаем, так же как не просим благодарности от тех, кому помогаем.
Стайл улыбнулся.
— Я с большим удовольствием принял бы от тебя то, что ты можешь мне предложить, если ты не считаешь себя моим должником.
— Я не принес с собой ровным счетом ничего, — сказал Водлевиль, — ничего, что можно было бы пощупать, однако, если существует что-то, что я могу для тебя сделать…
— То, что должен сделать я, никто за меня не сделает, — сказал Стайл многозначительно.
— Что же это?
— Я должен победить Вожака-единорога в честном поединке, — Стайл раскрыл свои карты. — Только я сам!
— Ну, это как сказать, сэр. Мы, вампиры, умеем улаживать подобные вопросы.
— Вы, вампиры, должно быть, способнее, чем я думал! — неприязненно заметил Стайл.
И тогда Водлевиль выложил ему то, что думал по поводу поединка. Он дал ему один совет…
Стайл хлопнул себя по лбу.
— Конечно же! — воскликнул он. — Нет лучшей службы, которую бы ты сослужил мне, чем этот простой совет!
Вампир с удовлетворением поклонился.
— Каждый раз, как я вижу, что мой сын меняет облик и летает, я думаю о тебе, Адепт.
Водлевиль вдруг обернулся летучей мышью и улетел.
— Ты очень похож на моего господина, — прошептала Леди. — У него тоже было много друзей и мало врагов.
«И все-таки его убили! — быстро подумал Стайл. — Один враг стоил всех врагов вместе взятых!»
Последнее выступление было закончено, и победивший единорог получил приз. И наступило время поединка: Адепт из Голубого Замка — Рогатый Жеребец.
На поле вышел единорог, поигрывая мускулистым телом и блистая своим натуральным цветом шкуры. Стайл сделал движение навстречу, но Леди задержала его. Он повернулся, не понимая, чего она хочет. Она всегда была красива, но сейчас показалась ему трансцендентально прекрасной.
— Береги себя, мой господин, — сказала Леди, и эти слова были самым лучшим комплиментом, который она когда-либо говорила ему.
— Благодарю тебя, Леди! — ответил Стайл и пошел на арену, держа в руках Платиновую Флейту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
