Как и прежде, Флёретта писала длинные письма в Квинстаун, но не получала на них ответа. У Хелен сложилась такая же ситуация, из-за чего она начала волноваться за жизнь своего сына.
– Если бы он хотя бы поехал в Данидин, – вздыхала она.
В Холдоне недавно открылась чайная, где даже благопристойные дамы могли приятно провести время и обменяться новостями. Там и встречались подруги.
– Он мог бы устроиться офисным работником или же заниматься чем-нибудь в этом роде. Но добыча золота… – сетовала Хелен.
Гвин пожала плечами.
– Он хочет разбогатеть. Возможно, Рубену действительно повезет и он обнаружит золотое месторождение.
Хелен закатила глаза.
– Гвин, я люблю своего сына больше всего на свете. Но золото должно расти на деревьях, да еще и упасть ему на голову, чтобы он его обнаружил. Он пошел в моего отца, Гвин, а тот был счастлив лишь тогда, когда сидел в своем кабинете, углубившись в древнееврейские тексты. Для Рубена таким же источником вдохновения является юридическая литература. Я думаю, из него вышел бы хороший адвокат или судья, в крайнем случае торговец. Джордж Гринвуд говорил, что Рубен умеет общаться с клиентами и находит к ним нужный подход. Но исследовать ручьи в поисках золотых крупинок, копать туннели или что они там делают в Квинстауне – к этому у моего сына нет абсолютно никаких способностей.
– Он делает это для меня! – сказала Флёр с просветленным выражением лица. – Для меня он сделает все, что угодно. Или по меньшей мере попытается!
Но пока что предметом разговоров в Холдоне было не обнаруженное Рубеном О’Кифом золото, а все более дерзкие кражи скота, организованные Джеймсом МакКензи. Сейчас от его нападений больше всего страдал крупный овцевод по имени Джон Сайдблоссом.
Сайдблоссом жил на западном берегу озера Пукаки, довольно высоко в горах. Он редко приезжал в Холдон и практически никогда не бывал в Крайстчерче, довольствуясь огромным владением на отрогах Альп. Своих животных он продавал в Данидин, поэтому не относился к клиентам Джорджа Гринвуда.
Несмотря на это, Джеральд был с ним знаком. На самом деле старик обрадовался как дитя, когда однажды услышал новости о том, что Сайдблоссом решил встретиться с овцеводами-единомышленниками в Холдоне, чтобы обсудить еще одну экспедицию в горы для поимки Джеймса МакКензи.
– Он твердо убежден, что этот МакКензи находится где-то в окрестностях его поместья! – рассказывал Джеральд за обедом, как обычно попивая виски. – Где-то наверху, у озер, он обнаружил новую землю. Джон предполагает, что МакКензи исчезает, используя какой-то перевал в горах, о котором мы не знаем. И Сайдблоссом собирается устроить масштабные поиски. Мы должны собрать всех своих работников и наконец-то выкурить парнишу из укрытия.
– Этот Сайдблоссом вообще знает, о чем говорит? – довольно равнодушно осведомилась Гвинейра. За последние годы почти все «овечьи бароны» в окрестностях Кентербери успели обсудить у камина грандиозные планы «охоты» на знаменитого вора. Чаще всего их поиски заканчивались, так и не начавшись, из-за того, что они не могли собрать достаточное количество людей, чтобы прочесать землю своих соседей. Требовалась более харизматическая личность, чем Реджинальд Бизли, чтобы объединить самолюбивых овцеводов под общим флагом.
– Это уж я тебе гарантирую! – гремел Джеральд. – Джонни Сайдблоссом – самый дикий пес, которого ты себе только можешь представить! Я знаю его еще со времен китобойного промысла, совсем малый шпунт был, такой же, как Пол сейчас…
Пол навострил уши.
– Устроился юнгой вместе со своим папашей. Но старик выпивал безбожно, и, когда однажды кит, раненный гарпуном, совершенно сошел с ума и начал бить хвостом, лодка перевернулась и все еле успели выпрыгнуть в воду. Только малыш Джонни остался в ней, продержавшись до последней секунды, и все же застрелил кита, прежде чем лодка успела окончательно потонуть. Справился с китом Сайдблоссом! В десять лет! Его старик, правда, при этом не выжил, но малыша это не испугало. Он стал одним из самых страшных гарпунщиков на всем западном побережье. Но как только он услышал об открытом в Вестпорте золоте, то сразу же отправился к Буллер, прочесал ее в обоих направлениях и снова-таки добился успеха! В конце концов он купил себе участок земли на берегу озера Пукаки и лучших животных, частично у меня. Если я правильно припоминаю, этот мошенник МакКензи как раз и отогнал стадо в горы. Уже почти двадцать лет прошло…
«Семнадцать», – подумала Гвинейра. Она вспомнила о том, что Джеймс только потому и взялся за это поручение, что не хотел с ней лишний раз встречаться. Может быть, он еще тогда устроил себе экскурсию по горам и нашел свою заветную землю?
– Я напишу ему, что мы можем устроить собрание здесь! Да, это хорошая идея! Я приглашу еще пару человек, и тогда уж мы точно поймаем вора. Если Джонни что-то начинает, он всегда добивается успеха!
Джеральд тут же хотел схватить бумагу и перо, но Кири как раз принесла ужин. Тем не менее на следующий день он вернулся к своей идее, и Гвинейра вздохнула, вспомнив о том, какая грандиозная попойка всегда предшествовала большой экспедиции. Но ей все же было интересно посмотреть на Джонни Сайдблоссома. Если даже половина историй, которые Джеральд рассказывал за столом, соответствовала действительности, Сайдблоссом должен был быть настоящим дьяволом – и, возможно, опасным противником для Джеймса МакКензи.
Почти все местные скотоводы приняли приглашение Джеральда, и на этот раз казалось, что речь идет не просто о пирушке. Джеймс МакКензи действительно зашел слишком уж далеко. А Джон Сайдблоссом явно обладал способностями лидера. Мужчина привлек внимание Гвинейры. Он прискакал на мощном черном жеребце, хорошо натренированном и легко поддающемся управлению, что весьма впечатлило Гвинейру. Возможно, как раз на этом коне Джон объезжал свои луга и присматривал за скотом. При этом Сайдблоссом был просто огромным; он оказался выше даже самых высоких мужчин среди «овечьих баронов». Загорелый, с крепким мускулистым телом, довольно красивыми чертами лица и темными густыми волосами, которые сильно вились, Сайдблоссом выглядел весьма привлекательно. Длинные, до плеч, волосы еще больше подчеркивали его суровый типаж. При этом Джон был ярким, харизматичным человеком. Он тут же завладел вниманием мужчин, похлопав по плечам своих друзей. Джон постоянно смеялся заливистым смехом и поглощал виски так, словно это была обычная вода, но при этом совершенно не пьянел.
