Тонгор радостно приветствовал капитана и всех своих друзей из экипажа галеры. Он также крепко обнял Чарна Товиса, чьи глаза наполнились слезами радости, а губы беззвучно шевелились, шепча положенные церемониальные приветствия повелителю.
Тонгор быстро представил Карма Карвуса и Яну капитану и экипажу. Затем, повернувшись к Рыжебородому, он сказал:
— Чуть позже мы подробно расскажем друг другу обо всем, что произошло с нами с того времени, как мы, не попрощавшись, так неожиданно расстались. А теперь я очень надеюсь, что твоя галера готова отправиться в поход. А то, путешествуя по джунглям, я изрядно проголодался и рассчитываю, что на этом корабле найдется хороший бифштекс и бутылка-другая вина!
Карм Карвус рассмеялся:
— Я еще не помню случая, чтобы ты не позаботился о том, как вкуснее и обильнее набить желудок!
Тонгор улыбнулся и почесал в затылке.
— А что? Если сам о себе не подумаешь, то кто тогда позаботится о тебе? А, кроме того, приключения всегда нагоняют зверский аппетит.
* * *
Хорошо поев и передохнув, переодевшись в чистую одежду, Тонгор, Карм Карвус и Яна собрались в каюте Барима, чтобы обсудить план дальнейших действий.
Сначала каждый рассказал о том, что с ним случилось и что ему известно. Тонгор с внешне невозмутимым видом выслушал описание машины Серой Смерти и рассказ Карвуса о планах Каштара.
— Похоже, мы не знаем всего, что затеял Красный Волк, — заметил варвар. — Не думаю, чтобы он, даже имея лампу безумия, решил просто так, строем вести флот на Патангу…
— Повелитель, — вставил Чарн Товис, — а может быть, Каштар собирается войти в бухту под покровом темноты? Ведь, сделай он это днем, воздушная стража Тома Первиса издалека заметит корабли и успеет передать сигнал тревоги нашим воинам.
— Да уж, этот пес Каштар точно что-то задумал, — процедил сквозь зубы Барим. — Что касается меня, Черный Ястреб, то я не придумал никакого плана лучше, чем тот, о котором я тебе уже рассказал… Подобраться вкруговую и взять флагманский корабль на абордаж, чтобы уничтожить это колдовское отродье — Белшатла и его дьявольскую лампу… Я все понимаю: затея не просто рискованная, а почти безумная; вполне может статься, что старина «Ятаган» пойдет ко дну в этом бою, но разрази меня гром, если я вижу другой выход!
Тонгор нахмурился и мрачно сказал:
— Я согласен с тобой, Рыжебородый. У Патанги появятся очень неплохие шансы на победу, если мы уничтожим Серую Смерть. А я тоже не вижу другого способа сделать это. Только тот, что ты предложил. Подготовимся к бою и нападем после полуночи, когда вахтенные уже не так внимательны.
Импровизированный военный совет согласился с этим решением. Прежде чем отправиться в кубрик и лечь поспать, чтобы отдохнуть и набраться сил перед боем, Чарн Товис и Карм Карвус вышли на палубу.
— Король, скажи, ты думаешь, это сработает? Ну, я имею в виду план Барима, — спросил офицер.
— Не знаю, Товис, — ответил правитель Тсаргола. — По Кще — это отчаянная затея, почти безумие. Но, сам знаешь, порой отчаявшийся человек способен на такое, что не смог бы совершить в другой ситуации. Мне, например, очень не хотелось бы подвергать опасности жизнь принцессы Яны. К тому же я не думаю, что мы сможем незаметно подобраться к флагману. И уж совсем не верю, что нам удастся уничтожить проклятую лампу и Серого колдуна, не ввязавшись в бой с экипажем «Красного Волка». Остается надеяться на милость Горма. Но и другого выхода я предложить не могу. А ты?
Чарн Товис покачал головой. Затем, глядя в безоблачное голубое небо, он сказал:
— Молюсь Девятнадцати Богам, чтобы они послали нам безлунную пасмурную ночь.
— Я присоединяюсь к твоим молитвам. А теперь пошли в кубрик. Нужно поспать. Ночь будет ох какая бурная…
Молодой офицер и король, почти его ровесник, спустились в один из матросских кубриков. «Ятаган» все так же скользил по волнам в строю пиратского флота. Скоро должна была наступить ночь, и никто на борту галеры не решился бы предсказать, чем она закончится и останется ли хоть кто-нибудь из них в живых.
Глава 4
КОЛДОВСКОЙ ТУМАН
Порою нужна война.
Чтоб цели достигнуть правой…
Только на ком вина
За этот закон лукавый?
Алая ЭддаВесь день армада Таракуса неслась на всех парусах, вспарывая и вспенивая воды залива. Каштар приказал держаться на равном расстоянии от обоих берегов, чтобы избежать даже малейшего шанса быть замеченными зоркими стражами на маяках и башнях портовых городов.
Единственный риск быть обнаруженными заключался в возможной случайной встрече с каким-нибудь торговым судном. Если бы такое произошло, за несчастным кораблем были бы посланы самые быстроходные суда Каштара, чтобы безжалостно пустить на дно со всем экипажем. Но за весь день никто не попался на пути пиратского флота. В это время года в заливе часто бушевали штормы, случались ледяные дожди, дули северные ветры, вились над водной гладью черные смерчи. Мало кто из купцов отваживался рисковать кораблем и грузом. Они предпочитали переждать, опасное время в порту.
Час шел за часом. Эдир, Бог Солнца, медленно, но верно спускался по западной половине неба. Там небосвод превратился в огненную стену багровых и золотых оттенков.
К удивлению Тонгора, пиратский флот мчался намного быстрее, чем «Ятаган» несколько дней назад. Могучий воин Запада лишь покрепче сжал кулаки. Когда в войну вступают колдуны, привычные законы пространства и времени порой отступают. Несомненно, набрать кораблям такую скорость помогло черное искусство Белшатла! Последний колдун древней Нианги наверняка немало потрудился, чтобы сократить расстояние или, наоборот, растянуть время пути.
Как только ночь распростерла над миром свои темно-фиолетовые крылья, экипаж «Ятагана» стал готовиться к сражению. На палубе толпились мрачные, решительные матросы. У каждого в руке был стальной клинок. Некоторые моряки были вооружены тсаргольскими шпагами или таракусскими мечами, другие — кривыми саблями из Кадорны или прямыми, длинными мечами из Патанги. За пояса были заткнуты ножи, кинжалы, стилеты. Стрелки достали луки и приготовились занять свои места на мачтах, чтобы по приказу капитана обрушить смертоносный дождь на палубу «Красного Волка».
Барим Рыжебородый облачился в начищенные до зеркального блеска доспехи и тяжелый, украшенный стальными рогами шлем. Чтобы блеск стали не привлек раньше времени внимания вахтенных с других кораблей, Барим набросил поверх доспехов грубую шерстяную накидку, а шлем обмотал какой-то шелковой тряпкой наподобие тюрбана. Огромный боевой топор свисал с перевязи, накинутой поверх всех этих одеяний так, чтобы оружие было под рукой в любой момент.
На Тонгоре были лишь обычные кожаные доспехи простого воина. Ни медальон, ни драгоценная брошь не выдавали его титула; ни единый драгоценный камень не украшал рукояти меча или ножен. Великий повелитель империи шел в бой как рядовой воин из дикой северной страны.
Чарн Товис тоже оделся как простой солдат. Ни один из положенных ему по званию знаков отличия не украшал его костюм. Сильная, обычно эффектная фигура молодого офицера явно терялась рядом с могучим Тонгором, который, словно башня над стенами, возвышался над ним и всеми стоявшими рядом моряками. Тонгор, широкоплечий, высокий, мощный, напоминал сына бога войны, могучего гладиатора-победителя. Простой кожаный ремешок, а не корона, поддерживал развевавшиеся по ветру черные, как крыло ворона, волосы. Его рука покоилась на массивной рукояти Саркозана. Широкая грудь повелителя Патанги медленно поднималась и опускалась. Его спокойное лицо напоминало бронзовую маску, и лишь золотые глаза сверкали огнем, словно у вышедшего на охоту льва.
Тонгор приготовился к бою за спасение своего города.
Экипаж «Ятагана» расположился на палубе в ожидании темноты. Пираты расселись у мачт, легли вдоль бортов, чтобы большое количество вооруженных людей на палубе не привлекло ненужного внимания. Люки в бортах на уровне гребной палубы прикрыли, оставив лишь узкие щели для весел, чтобы защитить гребцов от стрел во время штурма. Впрочем, все эти предосторожности пока были почти излишни: мало кто стал бы беспокоиться по поводу того, что происходит в вечерних сумерках на борту идущей в последнем ряду галеры.
В тишине внешне спокойно команда «Ятагана» дожидалась наступления темноты и готовилась к отчаянной схватке.
* * *Барим Рыжебородый в очередной раз взглянул на небо и выругался. Видимо, в эту ночь везение было не на его стороне, а боги оказались глухи к мольбам Чарна Товиса и Карма Карвуса.
