class="p1">— Баи, — это был голос Го Хэна. Приглушенный из-за преграды, но голос Го Хэна. И… с ним что-то было не так. Звук этого голоса был ласковым, радостным. Словно он давно искал Чжу Баи. Ему даже показалось, что это приснилось.
— Баи, — повторил голос тише, и ближе. Он словно раздавался за спиной. Не со стороны двери, а от стены. Чжу Баи начал думать, что без таблеток у него все-таки поехала крыша. — Баи, не бойся. Все хорошо. Я приду.
Чжу Баи всхлипнул. Да, кажется, это просто видится ему. Очень хотелось бы в это верить… Но это просто галлюцинации, вызванные желанием, чтобы хоть кто-то был за него. Или чтобы Го Хэн хотя бы где-то был хороший. Похоже, с той стороны этот всхлип услышали, и раздалось ласковое:
— Не плачь, — от стены. И в то же время резкий удар в дверь и яростное:
— Ты там ревешь, что ли?! Как баба! А потом удивляется, когда его выебать хотят! Заткнись! Еще хоть звук — и спать будешь в другом месте и на полу!
Глава 32. Сопротивление
Чжу Баи смог заснуть, и был даже рад этому, потому что только во сне получилось расслабиться. Впервые за все время после возвращения ему приснился яркий сон. Казалось, там даже запахи можно было бы ощутить, настолько детальным он был. В этом сне стояло жаркое лето, они с Го Хэном жили в хижине в горах. И в этих горах рос рис, точнее уже созрел. Они собирали его снопами, словно пшеницу. Хотя с логикой во сне было тяжко, это ощущение безопасности, безмятежности и даже скуки Чжу Баи запомнил. Риса было много, они набивали им амбар, и Чжу Баи считал мешки и думал, что им хватит продержаться до весны, а ведь еще даже не зима, они смогут сделать и другие запасы…
И Го Хэн за физической работой выглядел прямо как парень с обложки и слепил не меньше солнца. Они носили более практичные и недорогие ханьфу, чем те, в которых были в ордене, но про это как-то не думалось. И погода там была теплой, и света много, и еды, теплой и свежей, так много, что Чжу Баи проснулся голодным. Хотя казалось, он никогда уже не сможет есть. Разбудил его не только голод — за дверью говорили, одновременно слышался звук отпираемого замка.
— Охренел так часто шмотки менять? — спросил Гун Ву то ли возмущенно, то ли шутя.
— Мои опять кто-то спер, — проворчал Го Хэн.
— Фанатки, что ли? Там хоть какая-то примета была, чтобы мы нашли того, кто твое шмотье пиздит?
— Да хер с ним, — спокойно закончил Го Хэн и открыл дверь. Чжу Баи лежал, завернувшись в одеяло и подобрав под себя ноги. В комнате было до этого темно, и тут не было окон, чтобы хоть какой-то свет ее освещал кроме того, что от двери. И прежде, чем его включили, Чжу Баи забрался с головой под одеяло. По мягкому полу шаги все равно раздавались гулко из-за тяжелых ботинок. Его грубо пихнули, но одеяло осталось на месте и с кровати его сдернуть не пытались.
— У тебя десять минут, — предупредил Го Хэн. — Дал бы пять, но ты ж не соберешься за пять. Тут одежда — переоденься. Нехер по базе в пижаме ходить.
И снова шаги - на этот раз к двери. Минуты две Чжу Баи потратил на мысли о том, насколько невозможным может быть Го Хэн. Каждая его фраза сейчас звучала как упрек, попытка унизить. Он и раньше таким был? Кажется, нет. В такого человека Чжу Баи бы не влюбился… Такому поведению было много оправданий: Го Хэн ненавистью прикрывал реальный интерес, пытался вызвать отвращение у Чжу Баи, проверял его на прочность или просто мстил. Мстил за то, что все знали об ориентации Чжу Баи и так как Го Хэн был рядом — подозревали, что он в плену его не только избивал. Впрочем, доподлинно этого никто не говорил, Чжу Баи только предположил. Сам он раньше думал, что сложно найти большего гомофоба, чем Го Хэн, но как-то это не вязалось с вчерашними событиями.
Одежда валялась прямо на полу, у кровати. Он ведь мог бы положить ее на одеяло или повесить на спинку. Но не удосужился. А в комнату уже входили в уличной обуви, пол был не очень чистый. К тому же одежда… Чжу Баи не обрадовала бы военная одежда. Как и ходить по базе босиком и в пижаме. Но оставили ему спортивные штаны, футболку, которая явно была ему велика, еще и с растянутым воротом, и кеды в качестве обуви, ношеные с выцветшей до желтизны подошвой. Да, Чжу Баи придирался. За прошлые миры он привык к красивой одежде, которая очень подходила ему. Даже в мире постапокалипсиса ему оставили ханьфу. Тут же… Он умылся, пока был в пижаме. Не было никакого желания смотреть на себя в зеркало в этом. Он и так ощущал, насколько ужасно выглядит. Это почему-то задевало. Он и раньше старался обращать внимание на то, как одет. И ему никогда не было все равно.
И все же спортивные штаны и футболка были не самое плохое, что ему могли предложить.
Он не спешил выходить сам. Дождался в комнате, ближе к выходу и дальше от кровати, когда дверь снова распахнулась. За ней все еще были Гун Ву и Го Хэн, а кроме них — никого больше на весь длинный коридор. Чжу Баи не нужно было ничего говорить, он сам вышел из комнаты. Сам отправился за ними. Бежать было некуда — он не знал этой базы, а эти двое знали. Плохого ему пока что делать не собирались, а значит можно было переждать тут. Чжу Баи понял, куда его ведут, когда почуял запах и услышал гомон, и вскоре они вышли в просторную столовую. На его приход внимание обратили, но не очень-то пристальное. Го Хэн перехватил его за руку, указал в дальний угол, где был стол раздачи и объяснил негромко:
— Там подойдешь, возьмешь хавчик. Выбора нет, жри что есть. Потом сам будешь ходить.
Над ними было еще несколько этажей этого укрытия. Даже если бы Чжу Баи отпустили — он был слишком заметен, чтобы сбежать. Для начала нужна военная форма. Просто чтобы не привлекать столько внимания.
Народу было не так много. Гун Ву и Го Хэн подсели к кому-то еще, тут же влились в компанию и в разговор. На завтрак была каша на воде и кусочек то ли ливера, то ли печёнки. Чжу Баи нашел себе свободный стол и сел спиной к двери, к людям. Так у него хоть какая-то иллюзия была, что он может побыть один.
Эти люди пугали его уже не
