Читаем без скачивания КГБ - Олег Гордиевский

На протяжении двух лет после своего возвращения в Москву Любимов помогал интервьюировать Филби. В начале 70-х годов он начал работать над диссертацией «Отличительные черты британского национального характера и их использование в оперативной работе». Свою диссертацию он подробно обсуждал с Филби. В 1974 году он с большим успехом защитил ее в андроповском институте ПГУ. Впоследствии материалы диссертации он использовал для написания секретного учебника по Соединенному Королевству. Этим учебником пользовались как основным пособием вплоть до середины 80-х годов. Со статусом персоны нон грата, с карьере лондонского резидента Любимову пришлось забыть. Вместо этого в 1975 году его направили в Копенгаген.

С Филби поддерживал тесные отношения и Олег Данилович Калугин, молодой и энергичный руководитель Управления К ПГУ. Это управление занималось контрразведкой и внедрением агентов КГБ во враждебные иностранные разведки. Часто приезжая на квартиру Филби, Калугин спрашивал у него совета по выработке разведывательной стратегии Великобритании. Филби настойчиво убеждал Калугина, что поскольку Министерство иностранных дел Великобритании набирало на службу, помимо выпускников Оксфорда и Кембриджа, все больше студентов из провинциальных университетов, то, по всей видимости, и СИС поступала так же. Поэтому Филби полагал, что университеты Брэдфорда, Бристоля, Бирмингема, Эдинбурга, Эссекса, Халла и Лондона, включая и Лондонскую школу экономики, а также школу востоковедения и стран Африки, университеты Сэлфорда, Суррея и Суссекса, все были достойны детального изучения КГБ, а программы студенческих обменов предоставляли хорошие возможности для вербовки новых агентов.

К услугам Филби обращалась и служба А, отвечавшая за активные действия, направленные на оказание воздействия на западные правительства и общественное мнение. Эта служба специализировалась на производстве подложных документов, якобы исходивших из ЦРУ, Госдепартамента и других. На Гордиевского большое впечатление произвело высокое качество работ Филби по активным действиям, хотя от самой деятельности службы А он не был в восторге. В зимние месяцы, с октября по апрель, Филби вел семинары на конспиративной квартире КГБ (на улице Горького) для молодых офицеров Третьего отдела ПГУ, отвечавшего за операции в Великобритании, Ирландии, скандинавских странах, на Мальте и в австралийско-азиатском регионе, которые получили свое первое направление за рубеж. В ходе семинаров Филби устраивал деловые игры, в которых ему отводилась роль политика, государственного служащего, сотрудника разведки или бизнесмена, а студенты должны были завербовать его.

К концу семинарского курса Филби писал отзывы о слушателях. Надо сказать, что он мог написать и совсем нелестный отзыв. Так, Валерия Александровича Кислова, который получил назначение в копенгагенскую резидентуру, он охарактеризовал следующим образом: «Непредсказуем. Подвержен эмоциональным порывам». Будучи в Дании, Кислое влюбился в замужнюю женщину, разъезжал за ней в посольской машине и в конце концов с позором был отправлен домой резидентом КГБ, после того, как начал околачиваться под окнами ее загородного дома. Самую свою отрицательную оценку Филби дал Виктору Ивановичу Музалеву, который, по его словам, прошел курс дважды, но так ничему и не научился. Музалев просидел в лондонской резидентуре с 1984 по 1985 год, и Гордиевский был готов полностью подписаться под этой характеристикой Филби. Музалева выставили из Лондона после побега Гордиевского, хотя для британцев было бы гораздо лучше, если б Музалев остался.

Иногда по оперативным вопросам к Филби обращались и из Третьего управления, правда, из всех досье, приносимых Филби, обязательно изымался наиболее важный материал. Хотя с Филби и советовались, Крючков с подозрением относился к необычным и новаторским идеям Филби, как и к его двум главным патронам — Любимову и Калугину. Эти двое и не скрывали своего презрения к примитивным теориям заговоров, превалирующих в Центре. В 1980 году Калугина выпихнули из ПГУ и направили заместителем начальника Ленинградского УГБ после того, как он поспорил с Крючковым. Примерно в то же время развод Любимова был использован как предлог для его увольнения из Центра за «аморальное» поведение. Тут Филби снова впал в глубокую депрессию.

На протяжении всего брежневского периода, да и после него, Центр рассматривал разрядку не столько как путь к окончанию соперничества Востока и Запада, сколько как средство его ослабления. Страны соцлагеря все еще рассматривались как остров социализма, окруженный западным империализмом, вступившим в сговор с китайцами. Для того, чтобы прорвать это окружение, Советскому Союзу необходимо было укрепить свое влияние в странах третьего мира и связи с движением неприсоединения. Однако уже к началу 70-х годов Советский Союз потерял значительную часть своего влияния в Египте, который в 60-е годы Москва рассматривала как ключевой элемент советского влияния на Ближнем Востоке. Арабо-израильская война 1973 года для Египта началась хорошо, но вот кончилась неважно. Центр хорошо понимал, что от серьезного поражения Египет и Сирию спасло не советское оружие, а американское давление на Израиль. Гордиевский почувствовал, что в ПГУ создалось общее настроение: дальнейшие войны на Ближнем Востоке лишь повредят интересам Советского Союза.

Центр с растущей подозрительностью следил за тем, как с урегулированием арабо-израильского конфликта и решением экономических проблем Египта Садат все больше внимания обращает на Запад и потихоньку забывает о Востоке. Его одностороннее прекращение советско-египетского договора о дружбе и сотрудничестве в марте 1976 года вызвало в Центре гораздо меньше удивления, чем в Кремле. Всего лишь за три недели до этого шага Брежнев в одном из своих больших выступлений высоко оценил этот договор как «долгосрочную основу для отношений в соответствии с интересами не только двух стран, но и всего арабского мира». В ноябре 1976 года Центр составил подробную записку, в которой точно предсказал дальнейшее укрепление связей Садата с Западом, в основном с Соединенными Штатами. В записке приводилось высказывание бывшего премьер-министра Египта Азиза Сидки, в котором подчеркивалось, что высказанная Садатом готовность к примирению с Советским Союзом была «просто маневром». Тем не менее акции КГБ в Египте быстро падали. Многие агенты, завербованные при Насере, отказались от дальнейшего сотрудничества. Из-за усилившейся активности египетской службы безопасности встречи с оставшимися агентами обычно проходили на Кипре, в Бейруте или в других местах за пределами Египта.

1 октября 1977 года Советский Союз и Соединенные Штаты подписали совместное заявление о необходимости урегулирования арабо-израильского конфликта. Брежнев полагал, что наконец он заручился признанием Соединенных Штатов роли Советского Союза в мирных переговорах по Ближнему Востоку. Как гласит официальная история советской внешней политики, почти сразу же «под давлением Израиля администрация Картера предательски нарушила это соглашение». Всего через семь недель после подписания соглашения Садат отправился в Иерусалим для диалога с Израилем. Его визит стал одним из самых зрелищных дипломатических трюков современности. Как только 20 ноября Садат спустился из своего самолета в Тель-Авивском аэропорту, израильский радиорепортер вскрикнул в микрофон: «А сейчас президент Садат осматривает почетный караул израильских войск обороны! Я это вижу своими глазами, но не могу поверить!» В конце визита бывший премьер-министр Израиля Голда Меир сказала о Садате и израильском премьер-министре Менахеме Бегине: «Какая там Нобелевская премия мира! Дайте этим двум по Оскару!».

Центр всегда отличала почти параноидальная боязнь заговоров, особенно со стороны сионизма и еврейского лобби в Соединенных Штатах. Соответственно, и этот визит рассматривался, скорее всего, как заговор, а не театральное представление. Считалось, что Вашингтону было известно о готовящейся поездке еще при подписании соглашения с Москвой. Даже через десять лет в своих мемуарах Громыко едва мог скрыть чувство негодования против Садата, кипевшее в нем: «Его называли „тьмой египетской“, как величайшее в истории человечества пыльное облако, осевшее на Египет три с половиной тысячи лет назад после извержения вулкана на острове Санторин… Всю свою жизнь он страдал манией величия, но когда стал президентом, она достигла патологических размеров».

В Центре Гордиевский не раз слышал, как многие сотрудники КГБ в негодовании говорили, что Садата пора скинуть. Хоть никаких свидетельств о заговоре КГБ с целью ликвидации Садата нет, он был одной из основных целей группы активных действий Центра. Крупные загранрезидентуры получили от службы А циркуляр с указанием распространить слухи о том, будто Садат — бывший нацист, что в своем завещании Насер говорил о нем как о психически неустойчивой личности, что он был под каблуком у жены, что у него был телохранитель из ЦРУ, что он был агентом ЦРУ и, наконец, когда ему придется бежать из Египта, ЦРУ обещало ему виллу в Монтре и круглосуточную охрану. Активным действиям придавалось еще большее внимание после того, как Садат, Бегин и Картер подписали в Кэмп-Дэвиде соглашение мира на Ближнем Востоке в сентябре 1978 года. «Правда» немедленно окрестила его как «сделка за спиной арабского народа, которая служит интересам Израиля, Америки, империализма и арабской реакции». В Центре считали, по словам Гордиевского, что Картер и ЦРУ заманили Садата в американо-сионистский заговор с целью покончить с советским влиянием на Ближнем Востоке. В марте 1979 года был подписан израильско-египетский мирный договор, хотя кэмп-дэвидским планам о широком урегулировании арабо-израильского конфликта так и не суждено было сбыться. Убийство Садата мусульманскими фанатиками в октябре 1981 года в Центре восприняли с великой радостью.