— А мне понравилось, — заявил Гер, дерзко улыбаясь Андине.
— Сейчас в Перкуэйне все находится в некотором беспорядке, — предостерег герцог Нитрал Олкара. — Большинство захватчиков к западу от реки Остос сбежали в Перкуэйн, после того как Креутер и Дрейгон сняли осаду с Мавора, кроме того, там возникли какие-то странные религиозные распри.
— Они спорят о религии? — в изумлении спросил Твенгор. — Разве это не все равно что спорить о погоде?
— Иногда перкуэйнцы ведут себя странно, — пожимая плечами, сказал Нитрал. — Из-за того, что они сидят без дела, ожидая, когда вырастет пшеница, у них появляется слишком много времени для праздных раздумий.
— Торговцы зерном в Магу поклоняются только деньгам, — сказал Олкар. — Мы говорим с ними на одном языке, так что вполне можем поладить друг с другом.
— Мне кажется, все это приведет к тому, что мы окажемся на голодном пайке, — заметил сержант Халор. — Я знаю, что это против обычаев и против всего, чему нас учили, но, по-моему, нам лучше оседлать коней и сейчас же двинуться на Кантон.
— Воевать зимой? — с сомнением произнес Колейка Железная Челюсть. — Но это неподходящее время года.
— Это будет не совсем война, Колейка, — сказал ему Твенгор. — Все наемники, которые воевали на стороне Кантона, сбежали после того, как их побили Креутер и Дрейгон, а сам кантонский эрайо однажды утром на прошлой неделе умер при загадочных обстоятельствах. Нам остается лишь заехать в Кантон по дороге домой в Арум и предложить им сдаться. Мне кажется, они не будут с нами спорить, а вы как думаете?
— Твенгор дело говорит, джентльмены, — сказал вождь Альброн. — Давайте как можно скорее уйдем из Требореи. — Он слегка улыбнулся. — Не сомневаюсь, что мать земли Треборейской будет ужасно без нас скучать, но если мы начнем здесь шарить по ее погребам, она станет ворчать на нас.
Леди Астарель, которая сидела рядом с Альброном, толкнула его локтем в бок.
— Что? — спросил он ее, ласково улыбаясь.
— Спроси моего дядю, — коротко сказала она. — Сейчас.
— Сейчас не самый подходящий момент, дорогая.
— Давай, Альброн, пока не забыл.
— Может, это следует сделать в более домашней обстановке?
— Ты что, собираешься хранить это в тайне?
— Да нет, просто…
— Тогда давай, Альброн.
— Хорошо, дорогая. Альброн прокашлялся.
— Вождь Креутер, — официально обратился он.
— Да, вождь Альброн, — ответил Креутер. — Чем могу быть полезен?
На губах светлобородого плакандца играла едва заметная улыбка.
— Это серьезно, дядя, — одернула его Астарель.
— Прости, дорогая. Насколько я понимаю, вождь Альброн, у вас ко мне какая-то просьба?
— Я осмелюсь просить у вас, могущественный вождь, руки вашей племянницы Астарель, — объявил Альброн.
— Чудесная мысль! — воскликнул Креутер. — Мне бы и за сто лет такое не пришло в голову!
— Перестань, дядя! — вспыхнула Астарель.
— Я шучу, дитя мое, — широко улыбаясь, сказал ей Креутер. — А что ты думаешь по этому поводу? Знаешь, ведь все могло быть и хуже. Вождь Альброн не очень хорошо разбирается в лошадях, но, с другой стороны, он тоже не промах.
— О, — сказала Астарель с озорной улыбкой, — надеюсь, что так.
— Астарель! — возразил Альброн.
— Ну что ж, Астарель, — сказал Креутер, — если действительно таково ваше желание, я буду рад оказать вам услугу. Вождь Альброн, я даю вам разрешение жениться на моей племяннице. Все довольны?
— И тысячу лошадей, полагаю, — в задумчивости произнесла Астарель.
— Что-то я не совсем понимаю, дорогая, — признался Креутер.
— Мое приданое, дядя. Мне кажется, тысяча лошадей в самый раз — разумеется, вместе со свадебным платьем.
— Тысяча? — почти закричал Креутер. — Ты с ума сошла!
— Но ты же любишь меня, правда, дядя? Или ты просто хочешь от меня избавиться?
— Конечно, я люблю тебя, Астарель, но тысяча лошадей?..
— Тогда каждый в Плаканде узнает, насколько я дорога тебе, милый дядюшка Креутер, — нежно пропела она.
— Это ты ее надоумил, Альброн? — спросил Креутер.
— Вообще-то я впервые об этом слышу. — Альброн в полном ошеломлении посмотрел на Астарель. — И что мне прикажете делать с тысячью лошадей? — спросил он.
— Мне все равно, Альброн. Это моя цена. Я не какая-то там бродяжка с улицы.
Альброн и Креутер беспомощно переглянулись.
— Да, Астарель, — сказали они почти хором.
На центральную часть Требореи уже опустилась зима, когда королевский отряд выехал из Остоса на север, и над разоренными войной полями неслись холодные и хмурые серые тучи.
Отряд ненадолго заехал в Мавор, а затем, обогнув озеро, направился в Кейдон.
— Теперь я вас покину, моя эрайя, — сказал герцог Олкар. — Я буду торговаться с продавцами зерна сколько смогу, но они, без сомнения, попытаются ободрать меня как липку.
— Боюсь, тут ничего не поделаешь, Олкар, — сказала она. — Мне нужен хлеб для моего народа.
— Мне кажется, вы оба что-то упустили, — сказал Альтал. — В Кантоне есть хранилища зерна, а там войны не было… пока что. Когда мы возьмем город, зернохранилища станут нашей собственностью. Вы можете упомянуть об этом, когда станете торговаться с этими кровососами в Магу, герцог Олкар. На вашем месте я бы не стал бросаться такими словами, как “крайняя нужда” или “голод”. Лучше говорите о “непредвиденных обстоятельствах” или “возможном ущербе”.
— Вы наверняка занимались этим когда-то, лорд Альтал? — предположил Олкар.
— При случае мне действительно удавалось провернуть несколько хитроумных трюков, ваша светлость, — признался Альтал, — и между тем, чем занимаетесь вы, и тем, чем занимался я, разница не слишком велика, верно ведь?
Олкар неожиданно улыбнулся ему.
— Предполагается, что это секрет, лорд Альтал, — пожурил он его.
— У него все получится, Андина, — заверил Альтал эрайю Остоса. Затем вновь посмотрел на Олкара. — Ваша светлость, лучше не усердствуйте с переговорами, — посоветовал он. — Когда мы возьмем Кантон, я быстро осмотрю их зернохранилища и приеду к вам в Магу. Прежде чем бросать деньги на ветер, надо выяснить, как обстоят наши дела на самом деле.
— Я тоже так думаю, лорд Альтал, — согласился Олкар.
Прибыв во дворец герцога Олкара, они увидели, что капитаны Гелун и Вендан их уже ждут.
— Мы вынуждены с прискорбием сообщить вам, что вожди наших великих кланов героически пали во время последней войны, — без тени улыбки объявил великан Вендан.
— Весь Арум скорбит вместе с тобой, доблестный капитан, — пропел Альброн.
