Чудовище — отвратительное паукообразное чудовище, — оно схватило ее! Ориэлла инстинктивно сопротивлялась, орудуя руками и ногами, как когда-то учила ее Мара. Раздался вопль, до странности похожий на человеческий, и хватка ослабла.
— Очень хорошо. Он шел на все, чтобы спасти тебя, а ты его лупишь.
Голос в голове был успокаивающе знакомым.
— Шиа! — Перекатившись на живот, Ориэлла непонимающе огляделась вокруг, не сразу привыкнув к жутковатому красному свету. Она едва успела осознать происходящее, как Анвар радостно сгреб девушку в охапку, чуть не задушив.
— О боги, Ориэлла, как я счастлив видеть тебя живой! Волшебница не могла разглядеть его лицо, но голос юноши показался ей измученным и потрясенным. Ориэлла попыталась ответить, но у нее пересохло в горле, и она не могла говорить. Анвар нащупал у себя на боку бурдюк с водой и поднес его к губам волшебницы. Другой рукой он поддерживал Ориэллу, однако, к величайшему ее неудовольствию, позволил сделать лишь несколько крохотных глотков.
— Через минуту, — строго сказал он, когда девушка вцепилась в бурдюк, не желая с ним расставаться. — Ты не пила три дня. Тебе будет плохо.
— Три дня? — Ориэлла тщетно пыталась что-нибудь припомнить. В красном свете ей было тяжело разглядеть Анвара, но все же она заметила на его щеках следы слез. — Я чувствую себя так, будто наоборот, три дня пила, не просыхая, с Парриком! — Во рту у нее все еще было сухо, как в пустыне, голова гудела, желудок горел, а в памяти обнаружились такие же неприятные провалы, какие бывают после отчаянного злоупотребления элем.
— Думаю, тебе это пригодится, — Анвар выудил из своего тюка дорожное платье, и Ориэлла вспыхнула, осознав вдруг, что совершенно раздета, и к ней сразу же вернулись воспоминания о купании и о том, что за ним последовало. Анвар помог ей одеться, дал воды и маленький плоский пирожок, испеченный Нэрени. Волшебница медленно жевала, а он баюкал ее на руках. Ориэлла с опаской откусывала каждый кусочек, чувствуя, что в любой момент ее может стошнить, но через какое-то время она почувствовала себя лучше и даже попросила добавки.
Подкрепившись, волшебница поведала друзьям свою историю. Став пленницей прохода, она сделала то же открытие, что и Анвар: магический огонь включал механизм подъема. Однако, оказавшись на вершине, она довольно много времени потратила, пытаясь отыскать заклинание, которое заставило бы кристалл спуститься и вернуть ее к остальным. Когда же все усилия девушки не принесли желаемого результата, она решила покинуть кристалл, надеясь отыскать какой-нибудь другой путь на волю.
— Я выбралась из него так же, как и забралась, — рассказывала Ориэлла. — Он протащил меня сквозь стенку — и тут-то я и встретила эту паукообразную тварь. Вы даже представить себе не можете, что это такое!
— Можем, — мрачно заверила ее Шиа. — Мы тоже ее встретили.
Ориэлла поежилась.
— Я не смогла с ней справиться. Вы знаете, что она нечувствительна к магии?
Анвар покачал головой.
— Мне и в голову не пришло попробовать.
— Вот и хорошо. По-моему, она обладает способностью обращать заклинание против его создателя — я чуть не спалила себя, прежде чем поняла, в чем дело. Короче говоря, она меня схватила. — Девушка сглотнула комок в горле, пытаясь совладать с голосом. — Я дралась… А потом — не помню. Казалось, прошла только доля секунды, и я услышала, что бью тебя. — Ориэлла подняла руку и коснулась яркого синяка у Анвара на скуле. — Я ударила тебя, милый. Прости, пожалуйста.
— Это не ты. Это Харин.
— О, Анвар, неужели вы все-таки подрались? — Девушка была в замешательстве. — Я знаю, вы друг друга недолюбливаете, но…
— Подожди, пока не услышишь всю историю. — С помощью Шиа и скупых утвердительных кивков Боана Анвар рассказал ей, что произошло. Ориэлла прервала его повествование радостными восклицаниями, когда узнала, что они с Шиа могут говорить друг с другом, а потом разразилась леденящими кровь проклятиями в адрес Харина, услышав о том, как принц бросил ее друзей на верную смерть. Когда гнев волшебницы поутих, и Анвар смог продолжить свой рассказ, она с содроганием услышала о схватке с чудовищем и о том, как Шиа чуть было не пропала в глубинах бездны, но когда юноша начал описывать, как они пересекали невидимый мост, ее нервы не выдержали.
— Лучше опусти эту часть повествования, если не возражаешь, — попросила волшебница.
Когда Анвар замолчал, Ориэлла оглядела лица своих спутников, глубоко тронутая их мужеством и преданностью.
— Мои дорогие друзья, вы были так отважны… Не знаю, как вас благодарить… — У нее не хватило слов, и она смахнула слезу.
— Главное, с тобой все в порядке, — скромно сказал Анвар. — С тобой и с ребенком.
Ориэлла с нежностью посмотрела на него.
— Спасибо и на том, что вы уцелели! Однако, что же нам теперь делать? Благодаря этому подонку Харину, мы очутились в ловушке, и если не выберемся отсюда, то умрем с голоду. Кроме того, Анвар… — ее глаза взволнованно вспыхнули, — неужели ты не понимаешь, куда мы попали? Кристаллы, металлическая тварь, не подверженная магии, — все это может означать лишь одно: мы нашли пропавшую цивилизацию Драконьего Народа! Здесь должна быть куча всего — знания, оружие, возможно, даже сам Пламенеющий Меч, — что можно будет использовать против Миафана.
Анвар только раздраженно покачал головой.
— Никогда не сдаваться, да? А вдруг где-нибудь тут еще один такой паук? Или что-нибудь и того похуже?
— Ты думаешь, меня это не тревожит? — пожала плечами Ориэлла. — Но по правде сказать, Анвар, я не вижу другого выхода. Если нельзя вернуться тем же путем, что пришли, значит, единственная дорога — вперед!
Хотя все путешественники нуждались в отдыхе, они решили трогаться немедленно. Еды почти не осталось, и, кроме того, сидя на месте, трудно победить. Единственным выходом из длинной пещеры была огромная арка в дальнем конце. Она вела в просторный туннель, крыша которого, заостренная, как и сама арка, вздымалась высоко над головой. Шиа возглавляла процессию, волшебники по молчаливому согласию шли рядом, а Боан с обнаженным мечом составлял арьергард. Анвар вернул Ориэлле ее снаряжение, и она с облегчением чувствовала знакомую тяжесть меча на бедре. Девушка поглаживала отполированный ее ладонями эфес. «О, мой Коронах, — думала волшебница, — мы много сражались вместе, ты и я». Горло ее сжалось, когда она вспомнила тот давний день рождения, когда Форрал впервые дал ей этот клинок. Рука девушки невольно потянулась к животу. Доживет ли ребенок до того момента, когда сам сможет носить меч?
— Ориэлла? — встревоженно посмотрел на нее Анвар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
