Крепкие ветры и ненастье сопровождали нас до 7 сентября. В это время прояснилось, и мы увидели на юго-западе Командорские острова. Нам нужно было подойти к острову Беринга, чтобы узнать точно место селения Российско-американской компании, где, по условию с главным правителем колоний, должен я был в следующем году оставить взятых с острова Уналашка алеутов. 8 сентября подошли мы к северо-восточной оконечности этого острова.
На острове Беринга живет до 110 человек русских, креолов и алеутов, занимающихся промыслом котиков и песцов. Промыслы производятся здесь в то же время и тем же порядком, как и в других местах. На острове Медный постоянного поселения нет, а для промысла ездят туда на байдарах с Берингова.
Как и везде, уменьшились и здесь промыслы в значительной степени. В последние годы добывалось на обоих островах не более 5000 котиков, почему положено было несколько лет совсем их не трогать.
От острова Беринга легли мы к мысу Шипунский, который увидели 11 сентября, а в следующий день со свежим SO ветром плыли к Авачинской губе, с некоторым беспокойством ожидая, что предвещает нам с необычайной стремительностью падавший барометр. Берега скрывались в тумане; одна Вилючинская сопка несколько раз в продолжение утра являлась и опять исчезала, подобно призраку: лучи солнца, отражаясь от снежной вершины, рисовали в тумане коническую ее форму, по сторонам являлись иногда фигуры радужных цветов.
Подойдя к берегу миль на 10, рассмотрели мы все его пункты и спустились к Маячному мысу. Между тем ветер перешел к N и заставил нас лавировать к устью губы Авачинской, где мы в сумерки положили якорь.
Едва только совершенно смерклось, засветились огни на мысе Маячный и на другом, внутри губы, так что мы и ночью могли бы весьма спокойно в нее войти, если бы позволил ветер. Плавая с самого отправления из Европы в таких местах, где мореплаватель в собственной только осторожности находит свою безопасность, приятно было встретить учреждение, доказывающее заботу о его успокоении. Мы, однако, не имели случая им воспользоваться, ибо всю ночь должны были пролежать на якоре. Поутру 13 числа снялись, стали лавировать и не ранее, как сделав 22 поворота, могли войти в Петропавловскую гавань.
Мы пробыли здесь до половины октября. Выгрузка и сдача вещей, привезенных для Петропавловского и Охотского портов, и изготовление судна к зимней кампании взяли более трех недель времени.
Когда мы уже были совсем готовы, получили известие, что охотский транспорт «Александр», на котором была русская почта, разбился вблизи Большерецка и что почта будет доставлена сюда через несколько дней сухим путем. Мы уже более года находились без всяких известий о России; зная, что почта так близко, слишком жестоко было бы уйти и остаться еще почти на столько же в беспокойном ее ожидании; и я решился пожертвовать несколькими днями, чтобы дождаться почты, к радости и утешению всех моих спутников. 17 октября нетерпеливое ожидание каждого из нас окончилось. Успокоенные, утешенные и ободренные к перенесению новых трудов, ожидали мы только благоприятного ветра и 19 октября оставили, наконец, покрытые уже снегом берега Камчатки.
Глава седьмая
Плавание от Камчатки до острова Юалан. – Пребывание на этом острове. – Замечания о нем.
Для зимних занятий наших постановлено мне было в план, как читатель припомнит, исследование Каролинских островов. Не имея до сих пор ни одной тропической станции в маятниковых наблюдениях, положил я остановиться, во-первых, у острова Юалан, самого восточного в этом архипелаге, сделавшегося недавно известным благодаря французскому капитану Дюперре, где безопасная гавань представляла удобства для производства наблюдений. К этому острову направили мы наш путь, предполагая, однако, коснуться мест, в которых означались на картах острова, будто бы в последние времена открытые или отысканные.
Свежий северо-восточный ветер скоро вынес нас из холодной туманной атмосферы, облекавшей страну, нами покинутую.
29 октября в широте 37,2° ветер нам изменил, отклонясь к югу и обратясь на другой день в жестокую бурю, продолжавшуюся несколько часов. После этого стояли несколько дней тихие противные ветры.
8 ноября в широте 27,7° после штиля, более суток продолжавшегося, получили северо-восточный пассат, дувший сначала весьма крепко, но после смягчившийся и обеспечивший нам успешное и спокойное плавание. В этот же день поймали рыбу-луну, конечно, безобразнейшее из созданий, что, однако, не мешало матросам нашим находить ее весьма вкусной и есть с удовольствием, покуда она не испортилась; напротив того, алеуты никак не хотели за нее приняться – разительное доказательство, что разборчивость в еде основана на предрассудках и привычках.
10 ноября пересекли мы Северный тропик и в тот же день искали остров Декстер, а 15 ноября остров Св. Варфоломея, принадлежащие к числу таких же открытий, как и остров Колюннас, и с таким же успехом. Во все это время не имели мы ни малейших признаков близости земли, море было весьма пусто, только изредка показывались парящие фаэтоны и большие петрели, отлетающие, как известно, на большое от берега расстояние.
17 ноября подошли мы к коралловой группе Броуна, открытой в 1794 году английским мореходом Батлером, долготу которой мне хотелось проверить. В этот и следующий день осмотрели мы на весьма близком расстоянии северную и западную стороны этой группы, состоящей из 30 островков, соединенных сплошным коралловым рифом, заключающим в себе лагуну. Группа имеет круглую форму окружностью в 75 миль. Островки покрыты густой зеленью, среди которой не видно, однако, ни кокосовых, ни хлебных деревьев, – следовательно, необитаемы. Впоследствии будем мы иметь много случаев говорить об островах этого образования – одном из величайших чудес природы, которые увидевшего их в первый раз наполняют неизъяснимым благоговейным чувством.
Ночь была тихая и дождливая. Поутру (24 ноября) увидели, что течение отнесло нас миль на 12 от берега; на таком расстоянии безветрие заставило нас пробыть весь день, и потому гостей мы не ожидали, однако в 4-м часу приехали к нам три лодки. На одной из них был молодой человек, на которого все указывали, говоря: «юрос». Посетители взошли на судно, не показывая никакого беспокойства, кроме молодого юроса, называвшегося Нена, который или держался за меня, или требовал, чтобы я был возле него. Подарки принимали они с обыкновенным «уэ!», не обнаруживая, однако, безмерной радости, часто замечаемой в дикарях. В свите Нены был один молодой человек Оа, отличавшийся необыкновенной смышленостью; он с первой минуты стал применяться к нашим обычаям, не хотел сидеть иначе как на стуле, плевать иначе как в песочницу, и даже, кашлянув раз на палубе, хотел для того бежать вниз и т. п.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
