– Уходи, – сказал он. – Сгинь, беспокойный дух. Ты ведь только дух! Твое бренное тело лежит затопленным в самых недрах гор. Ты обман глаз, видение. Пропади! Ты всего лишь бесплотное, бестелесное создание, а не то я бы ударил тебя. Сгинь немедленно! Мне не хотелось бы ударить приведение.
Но привидение схватило его за руку и так настойчиво за него цеплялось, что он должен был поверить в его телесность.
– Деньги, – лепетал старик. – Дай мне денег! Одолжи мне немного золота. Я верну тебе их – недаром я знаю тайну сокровищ майя. Сын мой заблудился в недрах гор вместе с сокровищами. Гринго тоже остались там. Помоги мне спасти моего сына! Верни мне только его, а все сокровище будет принадлежать тебе. Но для этого нам нужно взять с собой много людей и много того волшебного порошка, которым обладает белый человек. С его помощью мы пробьем дыру в горе, и вода вытечет оттуда. Сын мой не утонул. Его застигла вода в той пещере, где стоят богиня Чия и бог Хцатцль с драгоценными глазами, и он не может выбраться оттуда. Одни только зеленые и красные глаза Чии и Хцатцля могут оплатить весь волшебный порошок всего мира. Одолжи мне немного денег, чтобы купить волшебный порошок.
В характере Альвареса Торреса была одна странная черта: как только речь шла о выдаче им даже самой незначительной суммы, он просто не мог расстаться с деньгами. И чем богаче становился Торрес, тем сильнее проявлялось это свойство его характера.
– Деньги? – воскликнул он сердитым голосом и, оттолкнув от себя старого жреца, открыл дверь в лавку Фернандеса. – Мне самому нужны деньги. Погляди, я весь в отрепьях, точно нищий. У меня нет денег для себя – тем более для тебя, старик. К тому же ведь это по твоей вине, а не по моей твой сын попал в священную гору майя и на твою голову, а не на мою падет проклятие за смерть твоего сына, упавшего в пропасть у ног Чии – пропасть, которую, кстати сказать, вырыли твои, а не мои предки.
Однако древний старикашка все еще не отставал от него и продолжал клянчить денег, чтобы купить на них динамит. На этот раз Торрес оттолкнул его с такой силой, что старые ноги не выдержали и жрец упал на плиты мостовой.
Лавка Родригеса Фернандеса отличалась очень малыми размерами и грязью. В ней была только одна маленькая и грязная витрина, поставленная на такой же маленький и грязный прилавок. Казалось, что в этой лавке накопились грязь и пыль, которые не убирались целыми поколениями. Ящерицы и тараканы ползали по стенам. Пауки вили паутину по всем углам, а над своей головой Торрес увидел нечто, что заставило его поспешно отступить в сторону. То была стоножка в добрых семь вершков длиной. Ему нисколько не хотелось, чтобы она свалилась ему на голову или за воротник. Когда же из какого-то внутреннего помещения этого смрадного логова выполз, подобно огромному пауку, сам Фернандес, он оказался точной копией Шейлока, как его представляли на сцене во времена королевы Елизаветы, хотя, откровенно говоря, он был более грязным Шейлоком – его, пожалуй, не смогли бы терпеть даже зрители той эпохи.
Ювелир раболепно склонился перед Торресом и надтреснутым фальцетом произнес какое-то униженное приветствие. Торрес вынул из кармана наугад с десяток или больше камней, украденных из сундука царицы, выбрал самый маленький из них и, сунув остальные обратно в карман, протянул его, ни слова не говоря, старику ювелиру.
– Я бедный человек, – пробормотал тот, хотя Торрес не мог не заметить, с каким вниманием он изучал драгоценный камень.
Наконец Фернандес небрежно бросил его, словно не придавая ему никакого значения, на стекло витрины и вопросительно посмотрел на посетителя. Но Торрес продолжал молчать, зная, что его молчание скорее вызовет жадного и болтливого старика на разговор.
– Должен ли я понять это так, что многоуважаемый сеньор Торрес хочет узнать мое мнение относительно качества этого камня? – дрожащим голосом спросил старый ювелир.
Торрес молча кивнул головой.
– Камень натуральный. Небольшой. Как вы сами можете видеть, он далеко не безукоризненный. К тому же много отойдет при его шлифовке.
– Сколько он стоит? – грубо и нетерпеливо спросил Торрес.
– Я бедный человек, – вновь забормотал Фернандес.
– Да ведь я не предлагаю вам купить его, старый дурак! Но раз вы уже сами заговорили об этом, сколько бы вы дали мне за него?
– Как я уже вам сказал, нисколько не желая вас обидеть, благородный сеньор, как я уже имел честь вам сказать, – я человек бедный. Бывают дни, когда я не могу даже купить на десять центаво гнилой рыбы. Бывают дни, когда у меня нет ни гроша даже на дешевое красное вино, которое, как я узнал в дни моей молодости, когда был учеником в Италии, приносит столько пользы моему больному желудку. Я так беден, что не могу покупать драгоценные камни…
– Даже для того, чтобы перепродать их с большой выгодой? – прервал его Торрес.
– Только в том случае, если я уверен в выгоде, – проговорил старик. – Да, в таком случае я могу купить его, но только при моей бедности не смогу много за него заплатить.
Он опять взял в руки драгоценный камень и принялся долго и внимательно его изучать.
– Я дам за него, – начал он неуверенным голосом, – я дам за него… но, пожалуйста, благородный сеньор, помните, что я очень беден. Весь сегодняшний день я не имел ничего во рту, кроме ложки лукового супа да корочки хлеба за утренним кофе.
– Именем самого черта, старый дурак, сколько ты мне даешь за него? – загремел Торрес.
– Пятьсот долларов… но сомневаюсь, чтобы при этом мне осталась какая-то выгода.
– Золотом?
– Что вы! Мексиканской валютой, – последовал ответ.
Сумма, предложенная стариком, уменьшалась таким образом вдвое, и Торрес понял, что старик солгал.
– Конечно, мексиканскими долларами. Ведь все наши расчеты ведутся в этой валюте.
Несмотря на радость, которую он испытал, услыхав такую высокую оценку самого маленького из своих камней, Торрес нетерпеливо протянул руку, чтобы забрать камень обратно. Но старик быстро отдернул руку, в которой держал камень, не желая отказываться от выгодной сделки.
– Мы с вами старые друзья, – заговорил он своим пронзительным голосом. – Первый раз я увидел вас, когда вы еще мальчиком приехали в Сан-Антонио из Бокас-дель-Торо. И ради старой дружбы я готов уплатить вам эту сумму золотом.
Только теперь Торрес смутно понял огромную ценность сокровищ, которые Погибшие Души похитили в незапамятные времена из тайника в священной горе майя.
– Прекрасно, – сказал Торрес и быстрым уверенным движением отобрал у старика камень. – Камень этот принадлежит одному моему другу, который хотел занять у меня денег под его залог. Теперь благодаря вам я знаю, что могу дать за него пятьсот долларов золотом. В следующий раз, когда мы встретимся с вами в пулькерии, я с удовольствием угощу вас бокалом… да что там! Пусть это будет столько бокалов, сколько вы пожелаете, – дешевого красного, полезного вам вина.
