Тогда ему было шесть лет — человеческий детеныш, что посеют, то и взойдет… Он закряхтел. Он всегда кряхтел или стонал, вспоминая Тимошку, «снаружи было слышно» и няню Симу.
Ладно, к делу… Рабочая гипотеза: раджаны создали свои мир постепенно, непротиворечиво, заботливо, чтобы разум не вступал в противоречие с действительностью.
Врачи молчали. Пуст был хирургический стол, выросший заново после того, как его срезали вместе с Рафаилом: И внезапно прозвенел крик: «Раджта — ам, го — ониа! — Люди, к гонии!» И Кольке почему — то стало страшно. Выбежал Лахи — с видимым облегчением — а Колька сидел и думал: все повторяется. Что повторяется? Все. Устал я, пусть повторяется.
…Дхарма проговорила: «Это Большезубые». Тут же ввалился Лахи с рычанием:
— Охотники идут за свежими ранами, у — а–рр! — повеселится старый Лахи. Наипаче огромные Большезубые прорвались между нашим Постом и Рагангой! Они жаждут крови слонят, а я жажду их крови!! Крови Охотников, — пояснил Лахи для Кольки.
Дхарма сказала:
— Не пойти ли мне, Лахи?
Колька с тенью интереса обернулся — как оборвет ее старший Врач?
— О жадная молодежь второй четверти! — крикнул Лахи. — Твой желтобородый останется со мной, я скормлю его тело нардикам!
Колька вдруг попросил:
— Не возьмут ли меня на охоту?
— На Охоту! — поправил Врач. — Одевайтесь, вы двое, а я, старикашка, поплетусь и спрошу Джаванара о тебе, желтобородый!
Глава 3
Снять ботинки Дхарма не разрешила. Она была права — для ходьбы на мягкой подошве нужна привычка. Зато прочий Охотничий туалет Колька получил: шапочку, нагрудник, шорты, перевязь для лука и колчана. Сумка и пояс у него были свои. Пистолет он устроил на перевязи, в гнезде для большого ножа, и вытряхнул из сумки лишнее, оставив складной ножик да горсть орехов как эн — зе. От большого охотничьего ножа он отказался, но выбрал на складе у Кузнеца звенящий лук, с усилием натяга килограммов на тридцать пять.
— Лук для женщины, — мрачно заметил Кузнец. — Для тебя приготовлен другой.
Другой был на добрых пятьдесят килограммов, и Колька не решился его принять. Он видел, какие бицепсы и плечи у Охотников, и как они тренируются, каждую свободную минуту натягивая луки. Он вышел на место сбора, чувствуя себя ловко в подогнанном снаряжении. Кто — то загодя побеспокоился, выбрав для него одежду и оружие, и он подумал об этом с вялым удовлетворением.
Отряд состоял из восьми Охотников, Дхармы и пришельца. Все Охотники, кроме одного, были с красными жуками Управляющих Равновесием. Один, сухощавый и подвижный с горбатым носом, был Воспитателем — фиолетовый жук Сигнал к выходу был прост: Джаванар опустил свой знак касты за нагрудник, и псе последовали его примеру. С этой секунды они были только Охотниками. Каждый вел на сворке трех собак. Джаванар и еще трое на отдельном поводке держали по гепарду — три десятка зверей были с Охотниками на поляне, однако стояла строгая тишина.
— Адвеста, держись рядом со мной, — сказал Джаванар.
Двинулись. Колька знал, что Охотники могут бежать часами, однако надеялся не отстать. В спортивных секциях он успел прихватить и бег на стайерские дистанции, и лыжные гонки. Он бодро затрусил в затылок с Джаванаром, примечая направление — на запад — северо — запад, к Раганге. Из отрывочных разговоров он знал о цели похода — четверка Большезубых, составив временную охотничью стаю, проскочила по берегу Раганги и держит путь к слоновьему питомнику. Колька хорошо помнил питомник, ночные повизгивания слонят и густой запах речной воды и навоза. Но туда было три часа лету на Птицах, то есть сто — сто двадцать километров речного берега — ищи их там! Не разумнее было бы подпустить их к питомнику и уничтожить без погони?
Отряд рассыпался по обе стороны от старшего Охотника, коричневые тела мелькали между деревьев. Языками пламени вспыхивала собачья шерсть под солнцем. Псы трусили галопом, не натягивая поводков, с удивительной сноровкой обходя стволы с той же стороны, что и Охотники. Так, на поводках, их провели через плодовый лес, окружавший Пост на тысячу шагов, изрытый оросительными канавками с медленной и прозрачной водой и густыми нитяными водорослями. Козочки, поедавшие водоросли, прыскали в стороны от собак, плоскохвостые крысы ныряли в воду. Вспархивали птицы. Обезьяны, возбужденно кашляя и вскрикивая, прыгали с дерева на дерево — пытались сопровождать отряд…
Плодовый лес кончился. Пошел обычный лес Равновесия, полезные и приятные деревья, среди которых плодовые были разбросаны островками. При таких островках жили обезьяны, так что по всему Равновесию путник мог найти пищу — в сотнях мест от поселения к поселению. Охотники остановили животных, вытянули поводки из ошейников и подпоясались поводками поверх нагрудников. Дхарма, с луком и колчаном, в зеленых штанишках до середины бедер и шапочке, была похожа на пажа из свиты барона — охотника. Она повернула голову и посмотрела на Кольку — белое оперенье стрел окружило голову нимбом. Она посмотрела с радостным ожиданием — хорошо, мол? Он улыбнулся, настраивая дыхание. Отсюда, как он понимал, и открывался настоящий переход, в хорошем темпе. Звери уже ушли вперед, быстро скрывшись в кажущемся редколесье, между чешуйчатыми, оливкового цвета стволами. Тихо свистнули Охотники — поочередно, каждый на свой лад, и из леса возникли боевые обезьяны. Неслышно прошуршала кора, скрипнул лист — восемь бурых, угрюмых орангов уже стояли между людьми. Мощные груди дышали с младенческой тихостью; грустные серые морщинистые лица с покорным ожиданием были обращены к хозяевам. Руки их были мощнее, чем руки гиганта Лахи.
Так же, как с собаками, шепотом распорядились Охотники, и обезьяны метнулись к деревьям и скрылись. Поход начался.
Теперь, не обремененная сворой, Дхарма бежала рядом с Колькой, но очень скоро ему стало все равно, к го бежит рядом и кто впереди — взят был хороший темп, чересчур хороший. Лук, притороченный за спиной, болтался. Концы стрел цеплялись за волосы на затылке, не позволяли откинуть голову, а левой руке при махе вперед мешал пистолет. Приходилось неотрывно смотреть на дорогу, почва была неровная, ямки скрадывались травой, беспрерывные зигзаги между деревьями сбивали дыхание. Колька уже не оглядывался и не замечал ничего, кроме мелькающих впереди, почерневших от влаги сапог Джаванара и сине — зеленой травы под ногами. Нагрудник, заправленный на животе под пояс, не успевал впитывать пот и стал горячим и грубым. Перед вторым дыханием несколько минут Колька бежал почти ослепший, а потом оно наступило, и он перестал проклинать себя за эту затею и за все свои затеи — как вторая жизнь пришло второе дыхание, и девушка бежала рядом с ним, повернув к нему голову в зеленой шапочке…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
