class="subtitle">
3
Странное дело, думала я, готовя чай на примусе и нарезая бутерброды с ветчиной и сыром: совместно пережитая опасность определенно сблизила меня с мужем. А может быть, во мне пробудилось сострадание. Оказывается, он тоже человек, со своими слабостями, как все. И вероятно, мое сочувствие нашло в нем отклик: за завтраком он стал вспоминать свои прошлые приключения — он много раз бывал на волосок от гибели.
— Помню, однажды я сорвался и пролетел футов пятнадцать, но легко отделался, только щиколотку растянул.
Он рассказывал и смеялся, настроение у него было приподнятое, и я подумала: если он способен подшучивать над своими страхами, битва наполовину выиграна.
— Я, пожалуй, пойду с тобой, поищем вместе твое ружье, — предложила я.
— Пойдешь? Отлично, — отозвался он. — Погода как будто ясная — после ночных заморозков всегда так. Тумана нет, это главное.
Энергия, собранность — все вернулось. Но самое удивительное — меня тоже обуял охотничий азарт. Это было совершенно новое, необъяснимое, незнакомое прежде чувство. После завтрака мы навели порядок, сложили спальники и вышли за порог; на ходу я поддала ногой угли в кострище. Ни пастуха с собаками, ни коз нигде не было видно. Вероятно, он погнал стадо на другое пастбище. Но мне было не до него: меня влекло вперед. Стивен шел первым; он решительно прокладывал путь вниз по лесистому склону — каким-то шестым чувством он угадывал, куда идти, и мы упорно продирались через карликовый кустарник с остатками застывшей лавы, через самшит и терновник, обходя стороной нависавшие над пропастью скалы.
Высоко в безоблачном небе парил давешний орел — или один из его собратьев; солнце стало пригревать, мы сняли свитера и завязали их вокруг пояса, и жизнь вдруг показалась мне прекрасной, полной, насыщенной! Вчерашняя натянутость прошла. Возможно, все объяснялось просто: мы оба хорошо выспались, нас связала новая ниточка, а главное — рядом не было пастуха Исуса.
Мы шли около получаса или чуть дольше; вдруг Стивен воскликнул:
— Вон оно! Видишь, ствол блестит на солнце?
Он побежал вперед, страшно довольный. Теперь и я заметила внизу блеск металла — ружье застряло между выступом скалы и кустом терновника. Стивен схватил ружье и победно потряс им над головой.
— Без него я бы домой не вернулся! — крикнул он.
Он заботливо осмотрел ружье: с его лица не сходила улыбка, он медленно, почти ласково поглаживал приклад. Впервые в жизни я наблюдала за мужем с такой терпимостью и благодушием. Он вытащил из патронташа фланельку и стал протирать ружье. Я перевела взгляд на ломаную линию горизонта, на утесы и уступы, по которым мы карабкались вчера. Безлюдные, безлесные скалы, голый камень. Глаз зацепился за какую-то черную точку на горе — вчера ее там не было, я бы запомнила. Черная точка сдвинулась с места. Я тронула Стивена за локоть. «Смотри», — одними губами сказала я и вложила ему в руку свой карманный бинокль. Он осторожно поднес его к глазам.
— Да, точно, — шепнул он, — это он, мой давешний знакомец.
Никогда бы не подумала, что Стивен умеет передвигаться так бесшумно и проворно. Какой-то миг — и он был уже далеко, пробирался наверх через кустарник. Я как завороженная двинулась следом. Он сделал мне знак остановиться. Я замерла и, припав к земле, посмотрела в бинокль. Картинка расплывалась: сначала было похоже, что это самец серны, а потом мне почудилось, что это человек, наш проводник. Да-да, именно! Я окликнула Стивена:
— Это не серна! Это Зус, твой спаситель!
Он оглянулся на меня в бешенстве:
— Какого черта ты орешь? Он же уйдет!
Я снова вложила ему в руку бинокль — для этого пришлось подползти поближе.
— Смотри сам: разве это козел?
Он схватил бинокль, настроил его по своим глазам и тут же вернул мне, презрительно фыркнув:
— Ты спятила? Козел, конечно! Вон рога!
И тут раздался свист — тот самый пронзительный, издевательский свист, который ни с чем не спутаешь.
— Ну что, убедилась?
Стивен вскинул ружье и нажал на курок. Грянул выстрел — громовое эхо звериного свиста. Эхо прокатилось по скалам над нами и замерло где-то далеко внизу. Черная точка метнулась и исчезла. Нам на голову посыпались камни.
— Промахнулся, — сказала я.
— Нет, — твердо возразил Стивен. — Пойду добью его.
Впереди гору прореза́ла неглубокая расселина. Стивен взял левее, я правее; мы продвигались вровень, каждый по своей стороне, и пока мы приближались к месту, где мелькнула и пропала черная точка, я осознала с внезапной ясностью, что мы преследуем разную добычу: Стивен — зверя, я — человека. Оба символизировали нечто противное нашему естеству, одновременно притягательное и страшное. Мы должны были стереть с лица земли источник нашего унижения.
Я лезла в гору, и мое сердце пело — и бешено колотилось. Ради одного этого стоило появиться на свет, стоило прожить эти годы. Все остальное не в счет. Ничто не шло в сравнение с этой охотой. Мой враг в страхе бежал от меня! Не я спасалась бегством, а он!
Я видела его — видела, как он перепрыгивает с камня на камень. Одному Богу известно, почему Стивен принял его за зверя. Он успел скинуть свой бурнус, на фоне скал мелькала косматая голова, издалека и правда похожая на черный козлиный гребень. Я ликовала. Меня не пугали острые камни; я лезла вверх методично, уверенно, ни разу не оступившись, ни на миг не замешкавшись. Молчать было больше не нужно: он знал, что я преследую его, вот-вот настигну.
— Не уйдешь, — крикнула я, — от меня не уйдешь! Я всю жизнь за тобой гонюсь — теперь тебе конец!
Откуда во мне взялась эта ярость, этот напор — во мне, которой ненавистно насилие? Откуда этот азарт, пьянящий восторг? И снова — знакомый пронзительный свист. Страх, оклик, насмешка, все сразу. Грохот камней, дробь копыт.
— Ложись, — крикнул Стивен, — ложись! Стреляю!
Когда раздался выстрел, я рассмеялась. На этот раз Стивен не промахнулся. Враг рухнул на колени и повалился наземь. Подтянувшись к краю скалистого выступа, я увидела, как янтарные глаза затягивает смертная пленка. Никогда меня не будет больше мучить их немигающий взгляд. Мой муж уничтожил то, что внушало мне страх.
4
— Он гораздо меньше, чем я думал, — сказал Стивен, переворачивая тушу ногой. — И моложе. Лет пять, не больше.
Он закурил. Я отобрала у него сигарету. С нас обоих градом катился пот. Орел по-прежнему парил в небе.
— Вниз я его не потащу, — сказал муж. — Трофеи мне больше не нужны. Это моя последняя добыча. Не спрашивай почему: знаю
