В комнату ворвались отец и Аяна, даже Пряник прошмыгнул в дверь, путаясь под ногами. Но никто так и не смог приблизиться к кровати. Яркое, выжигающее глаза сияние ослепило всех. Я успела заметить, как отпрянули к стенам маги и единорог, пытаясь закрыться руками от нестерпимого света. Но мои глаза могли видеть и замечать, что сияние не однородно. Из него появились огромные ладони и накрыли меня, как невесомое одеяло. Из сотканных светом и энергией пальцев стекало тепло. Пыльца растворилась в крови и удушье прекратилось. С телом что-то происходило, но вот что именно, мешало разобраться пристальное внимание посетившего меня духа-хранителя Мотейры. Теперь без труда удалось понять, кто почтил своим присутствием.
— Достаточна ли цена? — горько крикнула я, обращаясь мысленно к гостю.
— Вполне. Твоя душа принята, маг, — холодно ответили, но я чувствовала интерес и даже знала его причину.
— Теперь ты всегда найдёшь дорогу сюда, — между тем продолжал хранитель.
— Но? — перебила я торжественную речь, и без неё поняв, что теперь у меня есть якорь для путешествий между мирами, — всегда ведь есть какое-то "но"?
— Человек, Аморан Кейб, должен остаться здесь и основать королевскую династию, которая объединит оставшихся людей Мотейры. Он сможет возродить этот мир.
— Террона не желает этого. Она требует, чтобы человек погиб или засеет твою землю трупами, — пространство вокруг задрожало от едва сдерживаемого гнева духа-хранителя, но я продолжала. — Мне ведомо, что это она заставила тебя развязать войну. Сожалею.
— Мне не нужны твои сожаления! Нужен только Аморан.
— Знаешь, не тебе одному! Я и без всяких условий буду сражаться за него до последнего, но твоя помощь пришлась бы кстати. Ведь сейчас любые ограничения с меня сняты? Никаких правил больше нет?
— Нет. Я помогу тебе, маг. Ты не отступишь и снимешь Проклятье?
— Попытаюсь, — давать твёрдые обещания было бы безумием в моём положении, — как только смогу хоть чуть-чуть исцелить тело. У меня всего полтора дня до срока, назначенного Терроной, многое нужно обдумать и найти выход.
— Пыльца, что проникла в плоть, отдаст то, что забрала савия. Сейчас ты уснёшь, глубоко и без снов. А когда проснёшься…
Что же будет, когда проснусь я так и не расслышала, потому что в голове словно выключили свет и навалился внезапный сон. Хорошо поговорили, душевно.
Глава 27
Я проснулась внезапно, как будто от сильного толчка. Тело невыносимо зудело. Вокруг витал отвратительный, тошнотворный запах, словно рядом примостился труп двухмесячной давности и выгребная яма за компанию. Я не выдержала и потянулась почесать ногу, а потом резко села на кровати и открыла глаза. С пальцев капала зеленоватая слизь, под ногтями набилось что-то серо-синюшное и липкое. Но происхождение струпьев под ногтями выяснилось тут же. Кожа на теле вздулась и потемнела. Жуткий синюшный оттенок с чёрными пятнами совсем не прибавлял оптимизма.
Зато появился неуместный сарказм, не иначе на нервной почве. Похоже, что с Гнеком теперь сражаться не придётся. Нужно дать ему очнуться, дождаться пока он посмотрит на меня, и умрёт от разрыва сердца со страху. Ну, на обморок вампира точно можно рассчитывать. В таком виде я ещё не была, что ж это по-своему разнообразие. И этот жуткий запах шёл тоже именно от меня. Отлично, и по "благоуханию" я теперь Гнека переплюну, газовая атака зловонием лишь придаст изюминки моей стратегии нападения.
Только вот для разлагающегося трупа слишком хорошее самочувствие. Не выдержав зуда и переборов брезгливость, я почесалась вновь. Под слоями вздувшейся, как верхушка пирога, кожи и слизи обнаружилась розовая кожица, тоненькая и чувствительная. Ванна! Мне нужна моя ванна с замечательными купелями, полными чистой воды и много-много шампуня и геля! Не медля ни секунды, подскочила с кровати и бросилась к двери. Но остановилась, наткнувшись на спящие тела Хегельга, Аиреля и Аяны. И тут, наконец, включилось нормальное соображение и восприятие реальности.
В доме отчётливо чувствовалось присутствие хранителя Мотейры. Когда он погружал меня в сон, то решил не мелочиться и усыпить за компанию всех вокруг. Гнеку, дух-хранитель тоже не дал возможности пошевелить и пальцем. Беспробудный сон настиг кого где и подкосил на месте. Белым пушистым ковриком замер Пряник, забавно распластав лапы в разные стороны. Хегельга и Аиреля откинуло к стене, по которой они и сползли на пол. Аяна лежала, перегораживая распахнутую дверь, но даже в таком быстро навалившимся сне, она умудрилась подложить ладошки под щёчки. Я перешагнула через подругу, не собираясь будить, и помчалась в ванную комнату на первом этаже.
Пока бежала по лестнице, решила прислушаться, что происходит за пределами дома в парке. Но вдруг оступилась от неожиданного открытия и покатилась кубарем вниз, больно ударившись головой о ступеньку. Привычный импульс внутреннего зрения, позволяющий видеть в доме и окрестностях мельчайшие детали, оказался теперь слишком силён. Вместо комнат и парка, передо мной послушно развернулась картина с лесом вокруг усадьбы, рукава извилистых рек, сверкающих в закатных лучах, а потом и весь остров Селеш. Мой взор летел дальше, охватывал материки с разрушенными городами, цепи гор, болота, степи, ледяную пустыню на полюсах. И, конечно, бескрайний океан с россыпью островов, безлюдных и поглощённых лесами.
Мир лежал, как на ладони, почти необитаемый, притихший, но прекрасный, словно диковинная жемчужина редкого сине-зелёного оттенка. С помощью Оракула я смогла увидеть рождение Плеяды, что теперь для меня крошечная Мотейра? Она лишь один из тысяч миров, даже не самый большой. Я вернулась с Эбилла другой и мне опять предстоит учиться соизмерять желания с новыми возможностями.
Но открывшиеся горизонты не отменяют нестерпимого желания соскрести с себя слой зловонных струпьев и слизи. Пока этого не сделано, нормально и спокойно обдумать новые реалии не получится. Встав на ноги, я продолжила путь, но уже внимательно глядя под ноги. Перед дверью в ванную меня просто трусило от нетерпения, и я открыла её ударом ноги. В комнате ничего не изменилось: те же две купели, полные воды, кушетки у стен, пол из тёплого камня. Я впилась в себя ногтями с дрожью и брезгливостью, сдирая мерзкую старую оболочку. К ногам падала отмершая плоть, хлюпала липкая слизь. А когда с этим было покончено, в руках появилась жёсткая мочалка и большая банка с гелем для душа. Я с остервенением намыливалась и смывала пену с остатками струпьев, а потом повторяла процедуру снова и снова, не в силах остановиться. Кожа горела от усердного растирания. Но останавливаться не хотелось, казалось, что обновлённая оболочка хранит тошнотворный запах. Было принято решение спалить старую кожу, но снова не рассчитала сил и вызвала пламя до потолка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
