(9) В части Стефи автор допустил некоторую аллюзию с «Луна жёстко стелет» Хайнлайна. Не уверен, что читатели поймут тонкую авторскую иронию на этот счёт, поэтому поясню. Хайнлайн, при построении лунного подполья, отметил две ахиллесовы пяты любого подполья вообще: предатели и секретность связи. Власти часто внедряли агентов в революционные организации, а ещё чаще вербовали действующих революционеров, припирая их к стенке. Здесь и для самой власти были риски, ведь ничто не мешало такому агенту становиться «двойным», лишь прикрываясь ролью секретного сотрудника. Таким был убийца П.А. Столыпина Богданов Дмитрий Григорьевич, состоящий секретным сотрудником Киевского Охранного Отделения. Тем не менее, при грамотном подходе, от слияния в экстазе революционеров и жандармов выигрывали последние.
Чтобы исключить парализацию активной деятельности подполья один из героев Хайнлайна предложил использовать математическую модель, исключив провал всей организации чисто технически. Он представил организацию как сеть вертикальных и горизонтальных рядов трёхчленных пирамид-ячеек. Каждая ячейка на случай провала имела выход на одну соседнюю, плюс, её руководитель имел выход на того, кто его завербовал из вышестоящей ячейки. Это давало возможность сообщить о провале, чтобы организация приняла меры и обрубила все связи проваленной ячейки со смежниками. Тем самым прогнивший сегмент как бы исключался из сети, изолировался. Но полностью это проблему обратной связи с руководством и оперативной реакции на провал не решало. Так, не все члены ячейки по соображениям безопасности знали контакты соседей. Руководитель знал своего вербовщика из ячейки уровнем выше, рядовой член знал коллегу из соседней по уровню ячейки. Но если накрывали всех сразу… Или если не всех, но уцелевший не мог выйти на свой контакт… Или если такой выход был чреват провалом (его уже могли взять под колпак и следить за каждым его шагом)… Так вот, в таком случае сеть могла посыпаться, подобно костяшкам домино. Никакая абстрактная математика не убережёт от человеческой безалаберности (со стороны горе-революционеров) или въедливой системности (со стороны жандармов). Если грамотно потянуть за ниточку, можно откусить огромный сегмент сети.
Поэтому Хайнлайн предусмотрел читерский ход. Он ввёл обрётший сознание суперкомпьютер, который никто и никогда не заподозрит в двойной игре. Этот компьютер помогал заговорщикам. Он же контролировал телефонную сеть, и он же обеспечивал подполье номерами телефонов, чтобы их не могли подслушать. Так вот, суперкомпьютер давал каждому подпольщику уникальный номер телефона, по которому тот мог позвонить в случае провала, и обозначал его, как телефон руководителя подполья. То есть у каждого был резервный номер, по которому можно было позвонить, не выдавая товарищей. Тем самым для попавшего под подозрение подпольщика отсекались контакты с соседними ячейками, их попросту не могли выявить через звонок — ведь звонил-то такой борец руководителю, а не в соседнюю ячейку.
Компьютер решал и ещё одну проблему такого в высшей степени конспиративного подполья — он один знал всех подпольщиков, у него хранилась база данных со всеми именами. Это нужно было для планирования, для статистики, для придания неповоротливой чрезмерно законспирированной организации пластичности. Компьютер в любой момент времени мог выдать задание каждому члену, причём сделать это так быстро, как было необходимо в резко меняющихся внешних условиях.
Итак, по Хайнлайну компьютер решал проблему оперативной реакции на провал, проблему непрослушиваемой связи и проблему неповоротливости слишком законспирированной организации, чтобы иметь возможность в каждый момент времени дать указание каждому члену. У штарнских революционеров такого суперкомпьютера не оказалось. Не оказалось у них и Иосифа Виссарионовича Сталина, обладающего подходящим складом мышления и годящегося на роль «ходячей» картотеки. Зато у них оказалась… женщина. На кого, как не на женщину, мужчины обычно скидывают всю оперативную рутину?.. Республиканки проявили поистине достойную восхищения прозорливость, внедрив в их руководство агента «слабого» пола. Единственная в своём роде революционерка оказалась не только трепетным символом сопротивления, могущим крутить любым мужчиной из чисто женского коварства, так ещё и буквально напрашивалась, чтобы на неё скидывали самые рутинные, но при этом самые существенные для сыщиков сферы — ту же работу с кадрами. Женщина здесь оказалась противовесом хайнлайнового суперкомпьютера. Чем не забавный выверт судьбы? Тем более, такой выверт куда реалистичней…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Глава 19. Операция «Нимфа»
Стефи шла по обширному холлу таможенного зала космопорта, сканируя окружающее пространство с методичностью автомата. Сколько на её памяти было таких же зон? Тысячи? Сотни тысяч? Вся её жизнь складывалась из таких вот холлов… и квартир. Где сейчас отдыхал лжепсионец. Настоящий кот, прирождённый боец и просто милый мальчик, так некстати разбередивший её душу…
Уже у досмотровой линии, в поле сканера, разведчицу вдруг кольнуло беспокойством. Даже мысли об оставленном в одиночестве любовнике не смогли вытравить из неё состояния постоянной готовности. Что-то было не так. С некоторой долей ленцы женщина оглядела зал. На первый взгляд всё буднично, ничто не предвещает подвоха. Вот идут люди, такие же, как она, пассажиры. Спокойно минуют черту сканеров и шествуют дальше, к механическим лентам транспортира, движущейся ленты, доставляющей к нужному посадочному сегменту. Зал утопает в солнечном свете, легко проникающем сквозь ряды панорамных стёкол под самым потолком. Пассажирам тоже достаётся от щедрот штарнского светила, они кажутся отсюда полупрозрачными — обведенные контурами золотистых, в красноту, лучей.
Вот неприметная будочка на возвышении, почти на линии досмотра. За прозрачными стенками цилиндра примостилась пара работников транспортной службы. Силовиков нигде не видно. Они, безусловно, есть, но им незачем показываться пассажирам и лишний раз нервировать их своим внушительным боевым обвесом. Так откуда в этом безмятежном царстве стекла и света зародилось её беспокойство? Что послужило к нему поводом?
Подумав, Стефи безошибочно определила источник. Цилиндр. Оттуда на неё изливались волны пристального внимания, которые разведчица ощущала буквально кожей — вернее своим исключительным чутьём на опасность. За ней следили. Конечно, следили через мониторы, но нет-нет, да бросали взгляды физически, тем самым демаскируя свой интерес. Что она делает не так? Чем привлекла внимание? Единственный ответ крылся в её личине. Женщина улетала в том же облике, в каком прибыла на планету. Видимо, это было ошибкой. Среди подпольщиков были не только агенты Дальней разведки, тут хватало и агентов местных сил правопорядка. Сдали подельники. Как прозаично.
«Фиксирую повышенную переговорную активность на линии охранителей, — подтверждая неприятные догадки, выдал ведущий её оператор. — Местные ведут какую-то операцию. Есть вероятность, что это по твою душу».
«Резервный путь отхода. Вывести на коммуникатор», — одними губами приказала женщина и, понимая, что дальше ей хода нет, как ни в чём не бывало направилась к скрытым в стене гигиеническим кабинкам.
Разведчице всего-то и нужно было, чтобы на пару минут оказаться в одиночестве. Этого времени должно с лихвой хватить на экстренную смену облика. Следящие устройства её не особо заботили, для них у Стефи были припасены собственные устройства. Пусть электроника работает с электроникой. Её саму куда больше занимали люди. С людьми придётся работать уже лично. Как, например, вон с тем охранителем, возникшим прямо по курсу, словно чёртик из коробочки. Его с нулевого этажа поднял доставочный диск — раз, и вот уже боец вырастает прямо из пола. Удобно, ничего не скажешь. Ещё и этот треклятый зал… Огромное, почти открытое пространство, на котором она сейчас как на ладони. Кабинки тоже отпадают, оперативник напрочь перекрывал прошлое направление движения. Цилиндр?.. Тем более, именно туда вёл проложенный оператором резервный путь отхода.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
