— Твою же мать, эко фрица порвало-ло-ло-ло…
— Так не фриц это, сам слышал, кричал с задания идет-ет-ет-ет…
— И загинал по-нашему, когда на плащ-палатку грузили-ли-ли…
— Прохоров, кликни Шаляпина, пусть несется со всех ног, хотя бы перевяжет-ет-ет-ет…
— Да куда там, сам не видишь…
«Сука, глупо-то как…» — вяло подумал Иван и заорал: — К особисту меня несите, мать вашу, к особисту…
Изо рта вместо слов вырвалось хрипение и бульканье, но солдаты сразу замолчали и куда-то его потащили.
Через пару минут скрипнула дверь, раздался уверенный властный голос:
— Что случилось? Кто это такой?
— Вот, сами пришел, товарищ старший лейтенант госбезопасности, — начал кто-то сбивчиво объяснять, — кричал, что свой, на русском языке. На мине подорвался, не успели предупредить. Мы достали его с полосы, вот и принесли. Он говорил, чтобы к вам…
— Ничего не понимаю… — озадачился командир. — Так… вы все пока свободны и фельдшера срочно сюда. Пусть приведет его в сознание…
— Я в сознании! — прохрипел Ваня.
— Кто вы?
— Куприн… Куприн Иван… Иванович… меня… меня…
— Куприн?
— Куприн… — Ваня понял, что умирает и, собрав последние силы, закричал. — Скажите… Петров вывел женщин? Якут! Он вывел? Елистратову и Курицыну… Хусаинову еще. Скажи, мать твою! Вывел?
— Елистратову? — переспросил командир. — Елистратову и Курицыну… — и вдруг обрадованно закричал: — Я понял, понял! Иван Николаевич, вы слышали? Три недели назад на участке Попова вышли из окружения боец и три женщины, медицинских работника из второй ударной. Военврач второго ранка Елистратова, и военфельдшеры Курицына с Хусаиновой. Они рассказывали на допросе о каком-то красноармейце, как раз, по фамилии Куприн. Иван Куприн! Который остался их прикрывать, а до этого вез на немецком автомобиле под видом офицера… Да много чего еще рассказывали! А я не верил, отправил на дополнительную проверку. Трудно было поверить, слишком уже все невероятно звучало. Так вот он, Куприн! Вот же он! Твою мать… Стоп! Вы говорили о каком-то еще задании? Каком задании? Кто вас послал? Говорите, сейчас будет фельдшер, он вам поможет…
Ваня уже его не слышал. Он одними губами прошептал:
— Спасибо!
И умер со счастливой улыбкой на губах.
Эпилог
Ледяная вода свирепо обожгла тело, Ваня выскочил из воды и заорал от неожиданности.
— Твою же мать! Что за херня!!!
Но сразу же замолчал.
Он, голый, посередине поросшего осокой и кувшинками озера!
Глухой рокот канонады!
Немецкий бронетранспортер и немецкие солдаты на берегу…
— Что, опять? — леденея от ужаса, ошеломленно пробормотал Ваня. — Но как? За что? Было мало урока?
Он все прекрасно помнил: майора госбезопасности Черного, лейтенанта Селиверстова, старшину Попова, военврача второго ранга Елистратову, военфельдшера Курицыну, Динару Хусаинова, якута Петра Петрова… Помнил все и всех! И помнил с чего все началось…
— Это еще кто? — коренастый мордатый здоровяк в расстегнутом до живота кителе, махнул Ивану рукой. — А ну иди сюда, парень.
— Откуда он здесь взялся, Вилли? — второй, ростом повыше, белобрысый жердяй, прицелился в Ваню. — Вроде русский, но почему голый?
— А кто еще? — хохотнул третий, тоже вскинув винтовку. — Помыться решил, поэтому и голый. Эй… — он пошевелил стволом. — Плыви сюда, да поживей…
Страх и ошеломление внезапно бесследно исчезли, Ваня улыбнулся и пошел к немцам
— Ну что же, — шептал он сам себе. — Раз так, придется повторить. И буду повторять сколько надо. Держись, Жан Жаныч, держись, я сейчас…
Конец
Днепропетровск. 16 ноября 2021 года.
Александр Башибузук
Солдат. Истина всегда одна
Пролог
Штык с противным хлюпаньем вошел в глазницу, немецкий ефрейтор тоненько завизжал, хватаясь обеими руками за клинок.
Иван рывком налег на карабин всем телом, опрокинул немца на землю и резко ударил по прикладу локтем, загоняя штык в череп.
Хруст, хриплый стон…
Ваня устало вздохнул и обвел поляну взглядом.
Ничего нового…
Бронетранспортер, трупы, возле чахлого кустика лежит мертвый прадед, неподалеку от него мертвый Жан Жаныч.
Застать его живым не получается уже двенадцатый раз…
Да, двенадцатый раз. Уже двенадцатый раз не получается пройти гребаный квест подкинутый сукой-судьбой…
Первый – подорвался на мине прямо перед советскими позициями.
Второй – убили сразу после реинкарнации, влепили в череп пулю.
Третий – подорвался на мине через два часа после появления.
Четвертый – утонул в болоте.
Пятый – сдох от гангрены.
Шестой – сожгли немцы в овине вместе с остальными пленными.
Седьмой – умер от голода и дизентерии.
Восьмой – расстреляли свои, как немецкого диверсанта.
Девятый – повесили немцы.
Десятый – застрелился, после того как миной оторвало ноги.
Одиннадцатый – почти дошел, но опять мина…
И вот, еще одна попытка.
– Хер вам, бляди, не дождетесь… – хрипло прошептал Иван. – Я все-таки дойду…
Встал и пошатываясь от дикой усталости побрел собирать оружие, патроны и еду…
Глава 1
Противно заскрипела дверь, одновременно такой же противный надтреснутый голос гаркнул:
– Красноармеец Куприн, на выход!
Ваня неспешно встал, вышел в коридор, не дожидаясь команды стал лицом к стене и завел руки на спину.
Но команда все равно последовала.
– Лицом в стене, руки за спину.
Не могла не последовать, Ванька Татарин, так прозвал этого конвоира спецконтингент в специальном лагере НКВД, плюгавого рябого парня, являлся ревностным служакой и никогда не упускал возможности исполнить устав от и до. Впрочем, человеком он был не злобным и по своему неплохим.
Закрыв камеру, Татарин оттаял голосом и незлобно бросил:
– Ну пошли, что ли, Ваньша. Сам знаешь куда.
«Знаю…» – устало подтвердил Ваня про себя и пошел по коридору.
С тринадцатого раза у него все-таки получилось выйти к своим из окружения. В основном, благодаря тому, что он не старался повторить свой путь в первой попытке. Никого из старых знакомых Иван не встретил. Ни военфельдшера Курицыну, ни майора госбезопасности Черного, ни военврача второго ранга Елистратову, ни якута Петра Петрова. Вообще никого. Ваня и не старался никого встретить, потому что сознательно избегал встреч. Просто он начал понимать, что как только он начинает повторять свои действия, так сразу все перестает получаться.
Впрочем, кое-что он повторил: все-таки пристрелил генерала Власова. Так уж получилось.
В общем, никаких особых геройств не случилось, хотя к своим Иван добрался с толстой пачкой солдатских и офицерских немецких удостоверений, хозяев которых он отправил на тот свет и планшетом забитым штабной документацией. Скорей всего, уже безнадежно устаревшей к моменту перехода фронта.
О том, что он убил Власова, Иван благополучно смолчал, ничего другого сказать нквдешникам было особо нечего, так как никакого специального задания от Черного в этот раз случилось. Поэтому случился проверочно-фильтрационный лагерь НКВД куда направляли для проверки окруженцев.
За время своей эпопеи Иван стал жестким реалистом, никаких иллюзий не питал и примерно ожидал подобного. Собирался быстро пройти проверку и отправится на фронт, но что-то пошло не так – за Ваню всерьез взялись соответствующие органы.
Что вызвало подозрение?
Собственно – все. Подозрение вызывало все.
Не истощенный.
Отлично вооруженный и экипированный.
В новенькой немецкой офицерской форме. Что почему-то особенно беспокоило гебешников.
Прошел линию фронта как раскаленный нож сливочное масло и сдался уже на советской стороне.
Опять же, никто не хотел верить, что он прошел такое расстояние по немецким тылам, да еще завалил кучу немцев и притащил с собой кучу их документов. Кто? Обычный красноармеец саперного батальона? Да бросьте, такое не каждому матерому диверсанту по плечу.
