пор ждешь, пока за тобой придут коллежские маги!
– Немертвого? – переспросил я.
– Да. Мы же с вами говорили о призванных духах, Вейриш, – напомнила она. – Вы представляете, что за тварь могла вселиться в нерожденного ребенка и как это выглядело?
Я вынужден был признать, что воображение мне отказывает. Может, и к лучшему.
– Хорошо, что ты сжег дом, Хаксют-шодан, – сказала Фергия, приобняв старика за плечи. – Эти твари не любят живого огня. А твоя не успела захватить взрослое тело и потому наверняка погибла, иначе мама бы узнала о странных смертях в Арастене… Тебя никто не искал, Хаксют-шодан. Никто не узнал о том, что ты сотворил. Ты сам себя наказывал все эти годы.
– Как приверженцы Забытого? – не удержался я.
– Да, все мы отчасти его последователи… Хаксют-шодан! – окликнула Фергия и легонько встряхнула старика. – Книги отдай мне. Пригодятся. Сдается мне, какой-то недобрый человек задумал что-то похуже кражи каравана… Да плевать бы на ту шерсть и перья, мальчика бы найти!
– Ты все-таки не за мной? – спросил Хаксют, поймав ее взгляд.
– Говорю ведь, в те годы в Арастене творилось такое, что твоих упражнений никто не заметил! Четыре десятка лет прошло… Да ты высокого мнения о своей персоне, Хаксют-шодан, если полагаешь, что тебя до сих пор разыскивают! – расхохоталась она.
– Смейся, смейся, шади… – вздохнул он и дрожащей рукой утер испарину со лба. – Чтоб тебе никогда не видеть того, что увидел я…
Мы молчали и пили ойф. Я смотрел на старика, половину жизни проведшего в чужой стране, похожего на адмарца, сумевшего открыть здесь торговлю, но так и не ставшего своим. В этом доме никогда не было женщины: я мог сказать это, взглянув на кухню, на одежду Хаксюта, на него самого…
Я знал, каково видеть угасающих близких. Знал, каково это – наблюдать за тем, как они старятся, вроде бы медленно… и так быстро для меня! Но вот вообразить содеянное Хаксютом я не мог. Не потому, что сам не прибег бы к последнему средству вернуть любимых, о нет… Просто – не мог. Было слишком страшно… и больно. Наверно, я слишком живо представлял себя на его месте…
– Ну же, вспомни, к кому еще ходил Ориш!
Услышав голос Фергии, я понял, что слишком углубился в свои переживания.
– Обещаю, я ничего не сделаю твоим коллегам, если они не станут запираться… И если сами не промышляют смертоведством…
Хаксют что-то пробубнил, я не разобрал, но Фергия принялась переспрашивать, стало быть, всё поняла.
– А почему мы угодили сюда? – задал я вопрос, который не давал мне покоя с самого начала. – Сразу – к человеку, который ждал возмездия?
– Именно поэтому, – ответила Фергия, отвлекшись на минуту от своей жертвы. – Хаксют-шодан решил, что я явилась по его душу. Сил ждать и скрываться у него уже не оставалось, но прийти с повинной он тоже не мог, верно?
Хаксют кивнул.
– Поэтому он сделал все, чтобы привлечь внимание к своей лавке, – продолжила Фергия. – Черная вывеска с белыми буквами уже достаточно бросается в глаза, это раз. Конечно, я могла сперва зайти в любую другую лавку, но эту бы точно не пропустила! Вейриш, вы же указали мне на нее, но сами-то прочли, что за книги предлагает это заведение? Там не на адмари было написано, на арастенском, если вы не заметили!
– Да вы шутить изволите… – выговорил я.
– Не верите – выйдите и посмотрите. А впрочем… – Она улыбнулась. – Хаксют-шодан наверняка зачаровал эту надпись, не так ли?
– Не я. Попросил знакомого… – тяжело вздохнул старик. – Он не знает арастенского. Недорого попросил – всего-то несколько слов заколдовать…
– Но всё равно странно, Вейриш, что вы этого не увидели, – сказала Фергия. – Вы же… ну… Должны были разобрать! Право, выгляните и проверьте, очень вас прошу! Я слышала, др… такие, как вы, способны видеть истинный облик вещи или человека, не важно, сквозь любой морок, а здесь такая ерундовина…
Мне самому стало любопытно: это я настолько невнимателен, или же знакомец Хаксюта применил какое-то удивительное заклятие нераспознавания, – и я направился к двери. Правда, не успел откинуть засов – в массивную створку кто-то ударился со всего размаха и закричал пронзительно и жалобно:
– Дядя Хаксют! Дядя Хаксют!.. Открой!..
– Открывай быстрее! – Старик вскочил на ноги с неожиданной для его возраста прытью и едва не своротил столик. – Это Чайка!
– Какая еще чайка? – удивленно спросила Фергия, подхватив полупустой кувшин прежде, чем ойф выплеснулся ей на шаровары. Реакция у нее была отменная. – Хотя… вопит похоже.
– Не какая, а какой… открывай же, Вейриш-шодан, чтоб тебе провалиться!
Я настолько опешил, что не сразу сообразил, в какую сторону открывается дверь. Впрочем, Хаксют пришел на помощь, и в лавку влетел кто-то взъерошенный, без тарбана, в лохмотьях, в ужасе глянул на нас с Фергией и кинулся на кухню.
– Стой! Стой! – завопил старик, кинувшись следом. – Это свои… Слышишь? Стой, дурной…
– Помочь, Хаксют-шодан? – спросила Фергия.
– Сделай милость, шади! Его надо… успокоить, – выдохнул тот. Несмотря на солидный возраст, он крепко держал трепыхающегося юнца. – И… и спрятать. Но это я сам, шади, не в первый раз…
– Судя по воплям снаружи, на этот раз обыск будет серьезным, – сказала она и протянула руку к незнакомцу. – Вейриш, заприте дверь и дайте мне руку. Сейчас всё образуется.
Я понял, что она затеяла, а потому повиновался. От меня не убудет, в конце концов.
Когда в дверь замолотили с криком «Открыть, именем рашудана!», мы втроем мирно пили ойф.
– Что вам угодно, уважаемые? – лучезарно улыбнулась Фергия, когда хозяин отворил и на пороге возникли стражники с саблями наголо.
Огонек-спутник разделился, и теперь по всей темной лавке сияли волшебные светильники. Один такой подплыл поближе к стражнику, и тот в испуге замахал свободной рукой, отгоняя чудесный огонек.
– Хаксют, – бросил предводитель, не обращая внимания на такую ерунду, – не видел Чайку? Говорят, он сюда побежал.
– Сам видишь, Даллаль-шодан, у меня важные гости, так с чего бы мне открывать дверь кому попало? – степенно ответил тот.
– Гости?
– Неужели не узнаешь?
– Вейриш-шодан, – коротко поклонился мне Даллаль, начальник городской стражи, перевел взгляд на Фергию и немного изменился в лице. – Ферджияшади, верно?
– Фер-ги-я! Сколько можно повторять! – закатила она глаза, но тут же улыбнулась высоченному красавцу с холеными вороными усищами, которые спускались едва ли не до середины груди. – Впрочем, ты так мило это произносишь, Даллаль-шодан, что я дарую тебе прощение… на первый раз. А что случилось? В городе пожар? Из пустыни наступают дикие бардазины? В порту всплыл гигантский кракен и сожрал флагманский корабль рашудана, да продлятся его дни? Рашудана, не кракена,
