не по статусу брать такого большого зверя, проще отыскать хорошего лекаря и покупать редкие лекарства.
И выйти замуж этой девочке будет нелегко — с таким приданым. Тем ценнее забота отца о своей дочери!
Я подошла к мужчине и спросила, чем он зарабатывает на жизнь.
— Я… — он замялся, не зная, куда деть огрубевшие руки, — этот ничтожный всего лишь плотник. Плотник-строитель.
— Мой отец — замечательный плотник, — выпалила его дочь, высунувшись из-за быка. — И Да Цин[131] не нахлебник! Он помогает отцу перевозить бревна и поднимать их на стену.
— Скажи, как зовут твоего отца и где вы живете, — спросила я у девушки. — Если моей семье нужно будет что-то построить, я попрошу позвать твоего отца.
Она внимательно посмотрела на меня, потом на Сюэ Сюэ, густо покраснела и тихонько сообщила всё необходимое. Я запомнила, кивнула, и мы пошли дальше.
— Всем бедным помочь нельзя, — сказал Сюэ.
— Молодой господин Сюэ сам сказал, что синего металлического быка сложно купить. Значит, отец той девушки действительно хороший строитель, иначе бы не смог собрать столько денег. Таких людей лучше примечать заранее.
И ты сам меня этому учил, Сюэ Сюэ.
Каких только душевных зверей мы не увидели, пока ходили по поместью! Байцзе, который наделяет способностью предугадывать будущее и заглядывать в прошлое. Увы, эта способность развивается очень медленно — по минуте в год. Пи ксиу — любимый душевный зверь поэтов, художников и музыкантов. Чженняо — птица с ядовитыми перьями, которая ест гадюк.
Описав круг по всему поместью, мы вернулись на травяной луг, где уже готовились участники первого состязания. Если бы не наши ежедневные прогулки с Ми-Ми, у меня бы уже подкашивались ноги от усталости.
Первое состязание было между самыми быстрыми зверями. Конечно, ни моя Ми-Ми, ни мамина Бай-Бай не подходили для участия. Зато нашлось немало других зверей: леопарды, лошади, олени и даже зайцы, причем все необычные, диковинных окрасов, с неизвестными свойствами и умениями.
Перед тем как начать, слуги циньвана предложили гостям сделать ставки на предполагаемого победителя. Сюэ Сюэ любезно предложил мне выбрать, на кого поставить, но я не хотела брать его деньги и уж тем более делиться выигрышем, а при себе денег не было, поэтому пришлось отказаться. Обычно-то связку цяней за мной носит служанка.
Впрочем, это не испортило удовольствия от состязания. Смотреть за мчащимися во весь опор зверями разных размеров и видов было крайне увлекательно, а наблюдать за их хозяевами — еще и забавно. Победителя — владельца сияющей борзой — награждал сам циньван. Он предложил на выбор либо крупную сумму денег, либо одного зверя из своей коллекции. И победитель, будучи чиновником второго ранга, предпочел взять зверя.
Потом были и другие состязания, в которых определялся самый сильный зверь, самый быстрый пловец, самый умелый летун — там нужно было пролететь через кольца и узкий извилистый коридор, самый красивый зверь, где Бай-Бай вполне ожидаемо проиграла радужной лисице Су Цзянь, самый лучший нюхач…
Утомившиеся от развлечений гости разошлись по навесам, чтобы покормить своих зверей и самим утолить голод. Я, развеселившаяся после всех состязаний, тоже захотела угостить Ми-Ми и выпить белого чая, поэтому направилась к столам с расставленными блюдами. Сюэ Сюэ следовал за мной, как тень, привлекая внимание женщин и вызывая зависть мужчин.
— Немного жаль, что не нашлось подходящего состязания для медовой ласки, — говорил Сюэ Сюэ. — Что думает юная госпожа Ли? Может, стоит предложить господину циньвану новую идею для еще одного конкурса?
— Ми-Ми очень умна и сообразительна, — улыбнулась я, — но как это доказать, если она не умеет играть ни в го, ни в сянци?
— С этой задачей не может справиться даже сам император, — пошутил Сюэ, — иначе бы среди чиновников было больше умных людей.
Никогда прежде я не чувствовала такую легкость в общении с ним. В прошлой жизни я была слишком влюблена в Сюэ, чтобы разговаривать с ним на равных, и еле дышала в его присутствии. А сейчас моя ненависть словно уравнивала нас и давала право говорить с ним свободно. И это тоже играло против меня. Стоило увидеть легкий взмах веера и взметнувшуюся прядь волос, как я начинала сомневаться. А может, это не он приказал похитить меня в тот день? А вдруг он еще не стал плохим человеком, и я сумею исцелить его больную душу? Разве могут столь чистые глаза скрывать что-то плохое?
Сюэ Сюэ принес мне чашу с белым ароматным чаем, и я уже собиралась отпить из нее, как вдруг послышался перепуганный женский крик.
Из-за ближайшего павильона выбежала растрепанная женщина, часто оглядываясь, словно за ней кто-то гнался.
— Помогите! Помогите! Он же убьет меня!
Когда она приблизилась, я увидела кровь, стекающую по ее щеке.
К ней тут же устремились слуги циньвана, да и сам циньван поспешил навстречу.
— Это душевный зверь! Волк! Белый волк! Он набросился на меня и чуть не загрыз! — женщина кричала и рыдала, размазывая кровь по всему лицу.
А потом я увидела, как из-за того же павильона вышел девятый принц. И огромный белый волк шел рядом с ним.
Глава 18
Поняв, что она в безопасности, женщина рухнула на колени и закрыла лицо руками. Плечи сотрясались от рыданий, выбившиеся из прически волосы окутали ее плотной пеленой. Меня вдруг замутило, и на глазах выступили слезы: вспомнилась мама за железными прутьями, такая же напуганная и измученная.
— Господин, — простонала женщина, подняв красивое лицо. — Господин циньван! Эта ничтожная взывает к справедливости господина циньвана!
Хоть пудра на ее лице растеклась от слез, а кровь запятнала щеку, она всё равно выглядела крайне привлекательно — белая чистая кожа, изящно подведенные глаза, аккуратный маленький ротик с губами сердечком. Пока она бежала, ее полупрозрачная накидка сбилась, обнажив белое округлое плечо. Да и платье на ней было довольно откровенное — каждый мог видеть глубокую ложбинку на груди, особенно когда она сидела на коленях. Больше она не напоминала мне маму.
— Что с тобой случилось, дитя? — ласково спросил циньван.
Пока все разглядывали несчастную, девятый принц подошел к нам, его правая рука лежала на голове белого волка.
Женщина задрожала еще сильнее, кинулась к циньвану и обхватила его ноги, плотно прижавшись грудью к его коленям:
— Эта ничтожная
