Илларни и сам понимал, что здесь их обнаружат в два счета. О том, что будет после, и думать не хотелось.
Хумсарец снова замычал, тыча пальцем в сторону сарая, запертого на замок. Бородач кивнул и неспешно направился к сараю, на ходу отцепляя от пояса связку ключей.
Как только оба повернулись спиной к конюшне, Илларни бесшумно метнулся к дому и исчез в дверях. Чинзур не раздумывая последовал за хозяином. Это был отчаянный поступок. В доме могли оказаться другие люди. И неизвестно, было ли там место, где можно укрыться непрошеным гостям. Но ни Чинзур, ни Илларни не рассуждали. Их гнал ужас, царящий над этим недобрым подворьем.
То, что беглецы увидели за дверью, должно было бы успокоить их. Обычная обстановка небогатого наррабанского домишки: ковер, на котором хозяева ели и спали, четыре подушки, блюда с остатками скромной трапезы, длинный сундук. Узкая дверь вела на женскую половину, куда Чинзур немедленно сунул нос и успокоительно махнул рукой: пусто!
И все же ожидание беды не исчезало. Оба беглеца были много пережившими людьми, оба привыкли доверять своему чутью. И это чутье сейчас кричало во весь голос: опасность!
— Где будем прятаться? — шепнул Илларни.
Чинзур то ли услышал, то ли угадал его слова, одним прыжком очутился у большого сундука, откинул крышку — и замер в неловкой позе.
После увиденного возле конюшни Илларни был готов к самому страшному. И не испытал шока, когда, заглянув в сундук из-под локтя Чинзура, увидел два изуродованных трупа. Сверху лежала пожилая женщина, нижний труп, кажется, был мужским; на обоих были следы ужасных пыток. Мертвецы напоминали марионеток бродячего кукольника, небрежно брошенных в ящик после представления.
За воротами ударили копыта, загремели голоса, залязгала цепь, с которой поспешно снимали замок. Шум вывел Чинзура из оцепенения, он выпустил из пальцев крышку сундука. Оба беглеца, не сговариваясь, метнулись на женскую половину.
Тесная комнатушка была нежилой, вероятно, с тех самых пор, как был построен дом. На полу были свалены какие-то тюки, свернутые ковры, грудой лежали затхлые тряпки. Беглецы растянулись у стены, надеясь, что в темноте их будет не различить среди всего этого барахла.
Впрочем, совсем темной комнату назвать было нельзя. От времени глина, скрепляющая камни, выкрошилась во многих местах, и теперь в стене зияли щели, в которые заползали закатные лучи.
Чинзур подполз к широкой щели, припал к ней глазом и махнул хозяину рукой. Тот подобрался к стене и тоже прильнул к щели.
Оказывается, задняя стена дома, как гнездо ласточки, нависла над пропастью. На миг Илларни вспомнил поместье Таграх-дэра, но там под обрывом билось море, а здесь сурово молчали серые скалы.
Завизжала дверь. Беглецы поспешно повалились на пол и затаились.
Судя по зазвучавшим в комнате голосам, прибыли двое мужчин. Бородач принимал их подобострастно, гости говорили нагло и громко.
Сначала все трое ели и пили, перебрасываясь короткими фразами. Затем вино развязало языки, разговор потек живее. Каждое слово этой беседы морозом обжигало притихших беглецов. С нарочитой небрежностью и ленцой, пряча в голосе гордость, приезжие рассказывали о страшных злодеяниях, свершенных во славу Хмурого Бога, смаковали подробности чудовищных пыток и зверских убийств. Хозяин ахал, завидовал, подливал гостям вина.
Среди этих кошмарных россказней мелькнуло имя Илларни. Оказывается, его разыскивает Избранный, прибывший в эти края по приказу Великого Одержимого. Тот, кто схватит грайанского звездочета живым, сослужит Хмурому великую службу и станет Посвященным. А может, даже Избранным...
Внезапно за стеной раздались звуки, от которых Чинзура начала бить крупная дрожь, а у Илларни пересохло во рту: тяжелое хлопанье кожистых крыльев.
В комнате зазвенела опрокинутая посуда.
— Сиди, — снисходительно успокоил один из приезжих другого, — это нашему хозяину пора скотину кормить. Видел когда-нибудь такое?
— Н-нет...
— Пошли поглядим. Занятно.
— А нас не слопают?
— А ты плесни на себя во-он из того кувшинчика, тогда не тронут. И мне кувшин передай. Они по запаху узнают, кого жрать не надо.
— Любоваться все мастера, — хмыкнул хозяин. — А как сундук тащить — так это мы с немым, да? Небось не поможете?
— Угадал. Не поможем. А ну, берись за сундук!..
Слышно было, как по ковру протащили что-то тяжелое.
Когда шаги стихли за дверью, Илларни и Чинзур кинулись к щели в стене. Глазам их открылось необычное зрелище, мерзкое и в то же время завораживающее: в лунных лучах над пропастью парили Слепые Тени, расправив перепончатые крылья и вытянув длинные гибкие хвосты со страшными крючковатыми шипами на концах.
Из-за угла появились две темные фигуры, волочившие тяжелую ношу. Приезжие не попали в поле зрения беглецов, видны были только хозяин и слуга, которые, откинув крышку, вытащили из сундука одно из мертвых тел, раскачали за руки и за ноги и швырнули с обрыва. Тут же на летящий труп черным облаком упала зловещая стая. На лету пробив добычу шипами, твари потащили ее прочь. Крылья взмахивали дружно, словно стая была одним существом.
Послышались восхищенные ругательства: гости, которых не видели Илларни и Чинзур, были довольны зрелищем.
Со вторым мертвецом вышла заминка. Хумсарец что-то пытался знаками объяснить хозяину, показывая на труп, потом на себя, потом снова на труп. Хозяин отвесил немому затрещину, тот неохотно подчинился и ухватил мертвеца за ноги. Стая в ожидании добычи снизилась так, что почти задевала крыльями лица стоящих на краю пропасти людей.
Любознательность Илларни оказалось сильнее отвращения и страха.
— О чем просил глухонемой? — шепнул он Чинзуру. Тот тихо промолвил, то ли отвечая хозяину, то ли говоря сам с собой?
— Надо же, а я-то не верил, что хумсарцы — людоеды...
Илларни содрогнулся.
Хозяин направился в дом, предоставив глухонемому тащить опустевший сундук. Гости тоже вернулись в комнату и продолжили попойку. Сон сморил их лишь тогда, когда в щели уже начал сочиться бледный утренний свет.
Когда бессвязные голоса за стеной смолкли, Илларни шагнул к двери.
Чинзур вцепился в край одежды хозяина, безмолвно пытаясь его удержать.
Илларни выдернул свою одежду из рук слуги и показал ему кулак.
Чинзур разыграл немую сцену не хуже хумсарца: рухнул на колени, заломил руки, начал раскачиваться из стороны в сторону.
Илларни отмахнулся от него: мол, ты как знаешь, пошел.
Поняв, что просьбы бесполезны, Чинзур поднялся на ноги, готовый следовать за хозяином.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
