— Они уже основали свои фактории и поселения в империи Великих Моголов. Стоит им обосноваться, и избавиться от них невозможно. Их нельзя подпускать к Ламу.
— Али-Мухаммаду хорошо известен этот твой приказ. Если какой-нибудь корабль неверных отправится в эти воды, Али пошлет вашему высочеству весть с быстроходной дау.
Принц кивнул.
— Спрос на слоновую кость велик. Сколь изобильны наши источники на материке?
— С каждым годом слоновой кости становится меньше, а спрос неверных на нее возрастает.
Рынки Занзибара и Ламу в значительной степени зависели от языческих черных племен, поставлявших товар. У племен не было мушкетов, чтобы охотиться на огромных толстокожих. Они охотились с помощью примитивных ловушек, оборудованных острыми кольями, пытаясь загнать в эти ловушки стада слонов. Бесстрашных охотников, которые способны убить слона стрелами из лука, очень мало, и добыча этих храбрецов ничтожна.
— Может, послать вождям племен мушкеты, чтобы увеличить добычу? — осторожно спросил один из придворных, но принц энергично мотнул головой.
— Слишком опасно, — сказал он. — Как бы не подтолкнуть их к восстанию против нашей власти. Все равно что открыть клетку со львами.
Они подробно обсудили это, и принц перешел к торговле рабами.
— Мы забираем рабов в прибрежных районах, и туземцы уходят дальше вглубь континента. Не только слоны — они тоже становятся пугаными и осторожными.
Как и в случае со слоновой костью, арабы опирались на воинственных вождей, которые нападали на соседей и захватывали рабов в традиционно враждебных себе племенах, а потом приводили их в пункт сбора на берегу великих озер.
— Можно послать наших воинов в леса за рабами, — предложил кто-то.
Принц задумчиво погладил бороду.
— Послать нужно хороших, смелых людей. Мы не знаем, с чем они могут столкнуться в дикой стране. Но можно заранее сказать, что там их ждут трудности и опасности.
Он помолчал, обдумывая это предложение.
— Я сообщу о своем решении позже, а пока составьте список из пятидесяти человек, которым можно поручить руководство такой экспедицией.
Он продолжал решать торговые дела, но прежде чем перейти к другим, более серьезным вопросам, отпустил наименее важных членов совета, оставив только пятерых самых опытных и доверенных приближенных, которым собирался рассказать об итогах своей поездки в Оман.
Тема была опасная, граничащая с заговором и предательством.
Калиф Ализар ибн-Якуб, который был старше принца на сорок лет, родился от одной из жен их отца, когда тот был совсем молодым человеком.
Аль-Малик был сыном последней фаворитки своего отца и его любимцем. Каждый всадник знает: у старого жеребца и молодой кобылы рождаются лучшие жеребята. Маленькой Оманской империи серьезно угрожала империя Оттоманская, могучее государство со столицей в Стамбуле и Багдаде, которая раскинулась почти на весь арабский мир. Единственными государствами, которые еще сопротивлялись туркам, были небольшие тюркские калифаты на севере: турки считали их недостойными своего внимания. Были и такие, кто сумел защититься от натиска турок.
От нападения с моря Оман защищал сильный флот. Любой захватчик, идущий с севера, должен был преодолеть страшные пески Руб-аль-Кали, или Пустого Квадрата, и миновать воинов пустыни, из которых состояла небольшая оманская армия и для которых пустыня была родным домом.
Оман уже сто лет сопротивлялся оттоманским завоевателям и мог бы сопротивляться еще сто, если бы его возглавлял сильный и изобретательный человек. Но Ибн-Якуб не был таким человеком. Ему уже перевалило за семьдесят, и он предпочитал сложные политические интриги и заговоры лишениям и трудностям войны. Его главной заботой всегда было сохранение своей власти, а не объединение и защита небольшого народа. Из-за этого он потерял уважение племен, — а в Омане их множество, и во главе каждого стоит свой шейх. Без твердого руководства жители пустыни утрачивали решимость и понимание цели, начинали ссориться друг с другом, возрождали старинную племенную вражду и отвергали власть нерешительного, жестокого и коварного старика из Маската.
Власть Ибн-Якуба сохранялась близ его столицы, но в знойных пустынях и безбрежных водах Индийского океана она становилась слабой и незаметной. Шейхи пустынных племен и капитаны дау пойдут только за тем, кого уважают.
Кое-кто из них уже посылал тайных эмиссаров к аль-Малику, доказавшему, что он смелый человек и несравненный воин. Все знали, что калиф изгнал его в Ламу, на самую окраину империи, потому что опасался влияния и популярности сводного брата.
Посыльные говорили, что, если аль-Малик вернется в Аравию, в Оман, и возглавит восстание против брата, племена поддержат его. А когда он встанет во главе государства, они снова смогут объединиться в сопротивлении туркам.
— Это твой долг и дарованное Аллахом право. Если ты придешь к нам, муллы провозгласят джихад, священную войну, и мы пойдем за тобой и свергнем тирана, — обещали они.
Дело было страшное, связанное с огромной опасностью. Никто из шести человек, сидевших на террасе, не сомневался в том, какие последствия ждут лично их в случае поражения. Они долго обсуждали справедливость своего дела и шансы на успех.
Когда совет начался, дау внизу на берегу стояли наклонившись: отлив оставил их высоко на суше. По обнажившемуся песку длинные цепочки рабов переносили с кораблей грузы.
Пока шел совет, начался прилив, и корабли постепенно выпрямлялись и всплывали. Они поднимали паруса и уходили в пролив. Новые корабли, тяжело груженные, входили в гавань и останавливались у берега.
А шестеро на террасе по-прежнему беседовали и спорили. Прилив достиг высшей точки, и вода снова пошла на убыль.
Все это время аль-Малик слушал и почти ничего не говорил; он позволял всем невозбранно высказывать свои соображения. И тщательно выбирал среди плевел зерна мудрости.
Члены совета обсудили качество и состав боевых частей, на которые могли полагаться, перечислили шейхов, не связавших себя обязательствами или вызывающих сомнения. Сопоставили свои силы с теми, которыми командовал Якуб.
И только когда все высказались, аль-Малик принял решение.
— Теперь все зависит от племен в глубине пустыни: соар, дам и караб. Это лучшие воины во всем Омане. Без них нам не победить. Но от них еще нет вестей. Мы не знаем, против кого они направят свои копья. — Советники выразили согласие, и аль-Малик негромко сказал: — Я должен отправиться к ним.
Некоторое время все молчали, обдумывая этот смелый ход, потом заговорил аль-Аллама:
