Генштаб вообще систематически следил за тем, чтобы отличившиеся командиры не забывались. Так, добавлю, что за время Белорусской операции в разное время на тех двух фронтах, за которые я непосредственно отвечал, были повышены в звании, помимо вышеупомянутых, начальник штаба 3-го Белорусского фронта бывший генерал-лейтенант А.П. Покровский, командующий артиллерией того же фронта бывший генерал-лейтенант артиллерии М.М. Барсуков и командующий бронетанковыми и механизированными войсками бывший генерал-лейтенант танковых войск А.Г. Родин, командующий 11-й гвардейской армией бывший генерал-лейтенант К.Н. Галицкий, командующий 31-й армией бывший генерал-лейтенант В.В. Глаголев, командующий 3-й воздушной армией бывший генерал-лейтенант Н.Ф. Папивин, ряд командиров корпусов, дивизий, бригад и начальников штабов в соединениях.
Ставка не забывала ни одного фронта — присвоение более высоких званий проводилось во всей Красной Армии. В те дни стал Маршалом Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский. Войска его фронта как раз в тот день освободили Бобруйск, а затем ликвидировали в «Бобруйском котле» окруженную группировку врага.
Иного рода события происходили в неприятельском стане. На терпевшего неудачи командующего группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала Буша обрушился гнев фашистского фюрера, и новым командующим группы стал генерал-фельдмаршал Модель. 16 августа и он был сменен генерал-полковником Рейнгардтом.
Вспоминаются эпизоды, связанные с событиями в «Витебском котле». Окруженным фашистским войскам был предъявлен ультиматум о сдаче. Они попросили дать им на размышление несколько часов. На глазах наших воинов они устроили в своих подразделениях собрания, но решения так и не приняли. Когда время истекло, а ответа о сдаче не последовало, советские войска перешли в атаку. И только тогда фашисты начали сдаваться в плен, почти не оказывая сопротивления. Среди пленных оказалось, в частности, 4 генерала. Их допросили Черняховский, член военного совета 3-го Белорусского фронта В.Е. Макаров, координировавший деятельность авиации заместитель командующего ВВС Ф.Я. Фалалеев и я. До этого они содержались порознь и не знали о пленении других генералов. Командир 53-го армейского корпуса Гольвитцер считал плен случайностью, результатом личной неосторожности и полагал, что войска его корпуса все еще дерутся под Витебском. Он просил, если возможно, проинформировать его о ходе боев за Витебск и был потрясен, когда мы предложили ему навести эти справки у подчиненных ему лиц и приказали привести командира 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хиттера, начальника штаба его корпуса полковника Шмидта и других…
В эти дни была окончательно смята упиравшаяся флангами в болота оршанская оборонительная система врага. 27 июня Орша была очищена от фашистов. Армии Чистякова и Белобородова взяли 28 июня Лепель. Конно-механизированная группа Осликовского форсировала Березину севернее Борисова, вслед за нею сюда вышли главные силы 3-го Белорусского фронта, наступавшие на этом направлении, а 1 июля в Борисов ворвались войска 11-й гвардейской, 31-й и 5-й гвардейской танковых армий.
В своих воспоминаниях я не имею возможности приводить много примеров героизма советских воинов. Но об одном случае удивительного мужества, который тогда потряс нас, я все же хочу рассказать.
В боях за Оршу участник танкового десанта гвардии рядовой Ю.В. Смирнов был тяжело ранен и попал в плен. О дальнейшем мы узнали, когда наши вошли в город. В одном из блиндажей нашли прибитое к кресту тело юноши. В блиндаже валялись брошенные фашистами штабные документы и протокол допроса. Здесь же были солдатская книжка и комсомольский билет гвардейца Юрия Васильевича Смирнова. Он не ответил ни на один вопрос врага и погиб как герой. Гражданин Советского Союза комсомолец Смирнов не выдал военной тайны и остался верен Отчизне до последнего вздоха.
Ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Имя его с благоговением будут вспоминать потомки…
В масштабах фронтовой операции меня волновали в те дни главным образом три вопроса. Первый состоял в том, что успешный ход наступления наших войск и разрушения, оставленные войной на железных дорогах, с каждым новым днем все более осложняли снабжение наступавших. Вместе с начальником Центрального управления военных сообщений генерал-лейтенантом технических войск И.В. Ковалевым мы подготовили 27 июня и направили в Ставку следующее письмо:
«Москва Тов. Семенову. 1. Железнодорожное направление Смоленск — Минск является единственной магистралью базирования 3-го Белорусского фронта. Установленная НКПС пропускная способность линии Смоленск — Минск (12 пар поездов в сутки) потребностей фронта удовлетворить не может. Минимальная потребность фронта в железнодорожных поездах в период наступательных операций будет составлять 24 пары поездов в сутки, а полная — 36 пар. Считаю необходимым пропускную способность линии довести до 18 пар — через 5 суток после открытия движения, установленного приказом НКПС; до 24 пар — через 10 суток; до 36 пар — через 45 суток.
Пропускная способность — 24 пары поездов в сутки может быть обеспечена за счет постройки дополнительных разъездов по земляному полотну второго, невосстановленного пути. Для обеспечения пропускной способности — 36 пар поездов необходимо уложить вторые пути на протяжений 350 км от ст. Смоленск до ст. Минск с использованием существующего земляного полотна. Это потребует дополнительного выделения: рельсов со скреплениями — 400 км, шпал — 640 тыс. штук, стрелочных переводов — 150 комплектов. Для нормальной эксплуатации линии потребуется дополнительно выделить 100 паровозов и 3000 квалифицированных эксплуатационников основных профессий.
2. Железнодорожное направление Смоленск — Минск — Витебск — Полоцк имеет большое значение в обеспечении воинских перевозок при наступательных операциях Прибалтийских фронтов, а в дальнейшем оно будет одним из основных выходов к Балтийскому морю. Считаю необходимым пропускную способность этого направления довести до 18 пар поездов на 5-е сутки после открытия движения, установленного приказом НКПС. Прошу Ваших указаний Наркомату путей сообщения.
Владимиров»[96].
Второй вопрос, сильно тревоживший меня тогда, — по-прежнему сравнительно невысокие темпы продвижения 5-й гвардейской танковой армии. При форсировании Березины на борисовском направлении эта армия оказалась на линии или даже позади не только 2-го гвардейского танкового корпуса, но и целого ряда соединений общевойсковых армий. 1 июля, чтобы разобраться в положении вещей на месте, мы с командующим фронтом выехали на Березину. Беглый осмотр местности между реками Бобр и Березина свидетельствовал о напряженнейших боях, которые пришлось выдержать здесь танковой армии с 5-й танковой дивизией противника. Мосты у Борисова были разрушены. Но некоторые уже восстанавливались и позволяли переправлять даже тяжелые танки. Стрелковые дивизии 11-й гвардейской армии К.Н. Галицкого уже форсировали реку и вели бои километрах в 15-ти западнее. А 5-я гвардейская танковая армия, имея значительную часть танков на западном берегу, рассчитывала закончить переправу лишь в ночь на 2 июля и к исходу дня выйти к Острошицкому городку (18 км северо-восточнее Минска). Я поставил Ротмистрову задачу к исходу 2 июля освободить Минск, а Черняховский тут же организовал пропуск через мост танков и самоходных орудий танковой армии вне всякой очереди. Действительно, первыми в столицу Белоруссии 3 июля ворвались танкисты. Но то были воины не 5-й гвардейской танковой армии, а 2-го гвардейского танкового корпуса А.С. Бурдейного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
