– Далеко очень, – покачал головой пастух с деревянным щитом, – долго. Карикиява не захочет лишний раз таких злодеев кормить.
– Понимаю. Но пусть и Карикиява поймёт. Только в Сульмаре браконьеров могут строго наказать. Тюрьмой. Знаешь, что это такое?
– Слышал, в тёмном затхлом доме закрывают человека и не выпускают оттуда очень долго. Страшный дом.
– Вот именно. Другие браконьеры после такого побоятся высаживаться на этом берегу. Может, совсем перестанут приплывать, если тех четырёх в Сульмаре хорошенько допросят и осудят.
– Хорошо, отведём их к Карикияве и скажем, Мортен попросил подержать их у себя для хорошего дела, чтобы рыбаков возле Великой полыньи кривоголосые чужаки больше не обижали.
После этого разговора пастухи-воины спешно направились к нартам с пленниками, чтобы пуститься в путь к горам. Пока одни воины управляли упряжками, другие с костяными алебардами в руках следовали за ними и подгоняли браконьеров.
Большая часть наших вещей теперь лежала в оленьих нартах, меньшая осталась в нарте Тэйми. Идя налегке, Эспин решился спросить Вистинга:
– Вы сами-то верите, в то, что сказали им?
– А что вас не устраивает, Крог? – довольно резко ответил тот.
– А вы будто не понимаете. Вы впутали нас в перестрелку, и всё ради того, чтобы взять под арест четырёх браконьеров? А дальше что? Ну доставят их в Сульмар весной, ну приговорят к аресту. Но ведь проблему браконьерства на островах это не решит.
– Я хотя бы что-то пытаюсь делать, пока другие и пальцем шевелить не хотят.
– Это в мой огород камень? – хотел было возмутиться Эспин, но Вистинг тут же возразил:
– Не в ваш. Я о властях. Им легче найти крайних и списать всё на них, чем разобраться во всём и решить проблему.
– Что же наши славные власти не пошлют к этому берегу подводные корабли? В Великой полынье льдов нет, можно в любой момент всплыть и пальнут пару раз по браконьерской шхуне, чтобы сразу отпала охота промышлять чужого лосося.
– Вы же родственник императора, вот у него и спрашивайте, почему всё обстоит не так.
Сказав это, Вистинг ускорил шаг и вскоре вместе с Зорким оторвался от нас, следуя за упряжкой Тэйми, что не отставала от оленьего каравана. Мы с Эспином плелись в самом конце и потому не могли не обсудить всё, что произошло.
– Этот Вистинг точно не в себе, – в полголоса поделился он своими опасениями, – ввязался в неравный бой, да ещё собирался перестрелять тех хаконайцех прямо в их окопе. Он даже вылез из укрытия и собрался ползти к ним, я еле утянул его обратно, а то его бы точно изрешетили. Вот, даже мне тогда досталось, – машинально коснулся он оцарапанной щеки. – У Вистинга явно какая-то паталогическая ненависть к хаконайцам. Или браконьерам. Последними словами их костерил, я столько всего от него наслушался. Хорошо, что всё обошлось.
– Обошлось, – подтвердила я. – Но только чудом. Если бы Вистинг не выстрелил тому браконьеру под ноги, мы бы с Тэйми не убежали. А если бы мы не убежали, то не наехали бы на сброшенные рога. И кочевников не нашли бы. Ничего хорошего не случилось бы, не затей Вистинг бой.
– Нет, ты не думай, что я за свою шкуру пекусь, – пояснил Эспин. – Когда мы увидели, что те мерзавцы пристают к вам, мне тоже много чего хотелось с ними сотворить. Но я рассчитывал, что со мной рядом профессиональный военный, офицер, в конце концов. Я думал, у Вистинга больше выдержки и холодного расчёта. Мне казалось, он предложит подождать, когда те ублюдки утащат вас в окоп, чтобы мы сразу незаметно подкрались к их логову и уже там застали врасплох всех и сразу. А оказывается, нервишки у него совсем слабые, сразу начал палить. И знаешь, там в укрытии мне даже показалось, что ему плевать, пристрелят его хаконайцы или нет. То ли жить надоело, то ли ещё что-то. Странный он.
После таких откровений я крепко задумалась о поведении Мортена Вистинга. Выходит, не собирался он бежать в Хаконайское королевство ни на какой шхуне. Даже хаконайцев он задумал убить, пусть и ценой собственной жизни. За что же он их так люто ненавидит? Почему не дорожит собой? Всё из-за той истории со шпионажем? Хорош шпион, который чуть не убил поданных своей новой родины.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Что-то тут не сходится… Может Вистинг не хотел становиться шпионом, но шантажом или угрозами хаконайцы в своё время его заставили это сделать? А может…
Помнится, в охотничьем клубе Вистинг все обвинения в свой адрес отрицал, говорил, что его оклеветали. Почему же я раньше об этом не подумала? Теперь получается, что Вистинг был готов погибнуть, но доказать хотя бы своей смертью, что не предавал империю. И эти его слова о властях, которым легче найти крайних и списать всё на них – он же говорил о себе. Некто оболгал его, а власти не стали разбираться и обвинили Вистинга в шпионаже, дав совет убежать и притвориться мёртвым. Живым его во Флесмере видеть не хотят. А он и не собирался никуда бежать. Сегодня он сбирался умереть.
Какой кошмар, что же у него творится сейчас на душе? Нет, мне просто необходимо поговорить с ним, необходимо дать понять, что теперь я всецело на его стороне, что я готова всегда поддержать его, лишь бы он больше не совершал таких опрометчивых поступков, как сегодня. Он нам всем нужен живым. Мне нужен.
Глава 76
Сумерки, что с каждым днём начинались всё раньше и раньше, мы встретили в стойбище, где обитало только три больших семейства, каждое в отдельном жилище. Угрюмые пленники больше не попадались мне на глаза, кажется, их увели ещё дальше, к соседнему становищу, где с основной частью оленьего стада остановился сам вождь здешних кочевников – Карикиява. Нас же приютили его родственники по линии старшего брата.
Я с интересом разглядывала убранства невероятно просторного мехового шатра с округлым куполом, что назывался на этом острова ярангой. Внутри всё так же как и в чуме, только пространства больше. И людей.
Пока мы с Тэйми латали продырявленные пулями палатки, а здешние мастерицы с любопытством наблюдали за Брумом, вернее, духом очага семейства Крог и его манерой шить, я то и дело бросала взгляды на обитателей яранги, особенно на молодых парней. Я ведь обещала Эспину, я всё помню – нахожу для Тэйми жениха, и отныне он свободен от необходимости называться её мужем. Вот, даже симпатичные молодые люди в этом стойбище имеются, надо бы узнать, женаты они или нет.
Не успела я оторваться от шитья, как один из парней, тот, что с арканом в руках спасал нас от браконьеров, подсел к Тэйми и завязал с ней непринуждённый разговор. Какое облегчение, что всё складывается само собой, без моего навязчивого вмешательство. Видно, судьба благоволит нам и хочет свести вместе одинокие сердца.
И тут Эспин всё испортил. Он приблизился к Тэйми и её новоиспечённому кавалеру и тут же настойчиво попросил его уступить место. Парень подчинился и даже не подумал возражать – с подачи Тэйми здесь все уже знали, что Эспин её муж, а Вистинг мой жених.
Нет, ну что Эспин творит? Ведь всё так удачно складывалось, а он…
После ужина с божественно нежной и жирной олениной я не удержалась и вывела Эспина из яранги для приватного разговора подальше от посторонних ушей.
– Я тебе не говорила, – начала я издалека, – но Вистинг признался мне, как на этом острове принято разводиться.
– Да-да, – словно отмахнувшись, произнёс Эспин.
– Тебе что, больше это неинтересно? – не поняла я.
– Интересно, но давай поговорим об этом не сейчас.
– А когда? Нет, мы, конечно, ещё попадём и в рыбацкое селение на севере острова, там тоже можно будет приглядеть Тэйми жениха. Но здесь на неё ведь уже обратили внимание. Или ты думаешь, что с кочевниками ей будет хуже? Да, ты, пожалуй, прав, новую семью для Тэйми надо искать на побережье, где жизнь и работа такая, к какой она привыкла с детства.
– Я с этим разберусь, Шела.
Да? Как-то неожиданно это прозвучало. Я бы даже сказала – подозрительно.
– Ты что-то задумал? – захотелось мне узнать.
