Ворота сметены, сейчас начнется решающий штурм, но где же Кадия?
Боже, будь к ней милостив! — страстно взмолилась она.
Харамис поводила талисманом из одного угла в другой, взгляд ее задержался на баррикаде — на том месте, где была установлена молниевая машина. Теперь там густо чадила искореженная груда металла. По-видимому, жар был так силен, что тела членов обслуживающей команды обратились в уголь. Выгорело все, что могло гореть. Кадия, Кадия, где же ты?!
Неподалеку блеснула какая-то золотистая искорка. Вот она' Харамис лихорадочно приблизила картинку к неподвижно распростертому телу. Увеличила изображение — сестра не подавала признаков жизни. В правой руке она сжимала волшебный меч — бутоны на рукояти почернели, янтарное сердечко с Черным Триллиумом погасло.
Кадия, Кадия, тебе следовало всего-навсего разрушить молниевую машину. Что же ты наделала! Я никак не думала, что и ты пострадаешь. Надо немедленно предупредить Анигель…
Отлично! В сознание Харамис врезался чей-то чужой, неласковый, но довольный голос. Чьи мысли она была способна уловить? Только его… Где же он сам? Харамис обернулась, глянула в зал, на мгновение поразилась царящему там разгрому: хрустальные бокалы и графин с вином, свалившиеся на пол, разбились вдребезги; огромная лужа пахучей темной жидкости скапливалась под столом; дрожащими язычками чадили свечи в канделябрах; огонь в камине вот-вот погаснет. Дверь закрыта…
Она вложила в этот удар всю силу, теперь ее талисман не опаснее обычного меча…
Харамис подбежала к краю балкона. Голос шел снизу, с каменного козырька над порталом, ведущим в королевский замок. Орогастус стоял, опершись о перила, смотрел вниз, на потрясенное войско. Одет он был в тот же черный с серебристым шитьем наряд. По-прежнему на его шлеме то вспыхивали, то гасли звезды; отблески многочисленных пожаров, которые возникли после громового разряда, ложились на округлую металлическую поверхность.
Итак, оборона рухнула. Сейчас эти недоноски пойдут в решительную атаку. Что же, придется устроить им хорошую кровавую баню!
Он поднял руку, и голос его, усиленный магией, полетел над крепостью. Все повернулись к нему.
— Выправить ряды! Воины Лаборнока, выправить ряды! Из-за спины мага вышел Волтрик. На нем была крепкая золотистая броня, вся покрытая гравировкой, на голове — чудовищной величины шлем, изображавший отверстую пасть дикого зверя с огромными клыками. В правой руке он держал длинный двуручный меч острием вверх. При виде короля внизу раздались громкие приветственные восклицания, воины выправили ряды, а те, кто уже вступил в сражение с уйзгу и вайвило, еще яростнее бросились на врага.
В этот момент голос принца Антара перекрыл шум разгоравшейся битвы:
— Воины Лаборнока! Опомнитесь! Не слушайте этого демона. Кто командует вами? Черный колдун, человек без рода, без племени! Я, принц Антар, объявляю вам, что мой отец, король Волтрик, не принадлежит самому себе. Маг подчинил его волю и вертит им, как марионеткой!
Злобные и одобрительные возгласы были ему ответом.
— Замолчи, предатель! — во всю мощь воскликнул Орогастус, однако смятение и шум внизу уже нельзя было сдержать. Кое-кто в полках начал открыто выкрикивать:
— Он прав! Принц прав! Взгляните на короля — он слова не может вымолвить. Он заколдован.
С другой стороны послышались вопросы:
— Почему сам король не ведет нас в бой? Кто-то еще добавил:
— Почему ты молчишь, Волтрик? Выйди вперед, скажи слово.
Крики и восклицания начали сливаться в единый неодобрительный угрожающий гул. Тогда Орогастус шагнул к самому парапету и поднял руки. Глаза его засветились подобно звездам.
Наступила тишина.
Король Волтрик ясно понимал, что ему надо что-то сказать воинам. Но что он мог им сказать? К чему призвать? Куда вести? Удар, нанесенный Кадией, от которого на его глазах рухнула одна башня и съехала набок другая, а на том месте, где только что стояли неприступные, на первый взгляд, ворота, ничего не осталось, — потряс его до глубины души. Он никогда не видел ничего подобного и содрогнулся только от одной мысли — что, если эта безумная принцесса следующим ударом сокрушит замок, прицелится и поразит его? Только его… Чего после таких разрушений стоили слова Орогастуса? Может, он действительно подчинил его волю, внушил ему кружащие голову мечты о покорении Полуострова, а потом и всего мира. Зачем ему это? Уж кому-кому, а ему было хорошо известно, что не хитроумные машинки Орогастуса, а его армия — хорошо обученная, сплоченная — сокрушила Рувенду, захватила Цитадель. И что осталось от победного воинства? Добрая половина погибла в болотах, другую одним ударом может уничтожить обезумевшая Кадия. Что же они в состоянии сотворить, объединившись? С чем он останется? Зачем тогда он будет нужен Орогастусу? Чтобы завещать ему корону? Это открытие окончательно сломило Волтрика.
Между тем шум и крики внизу не утихали.
Кто он такой, Орогастус? Чего стоила вся его похвальба, если главная цель кампании — захват этих трех мерзавок — не была выполнена? Но и порвать с ним вот так сразу нельзя. Он уничтожит его сразу, одним взглядом.
Волтрик вышел вперед. Откашлялся…
— Солдаты Лаборнока, — хриплым голосом выкрикнул он, — вперед на врага! Вперед, говорю я вам… Это не я, а мой сын-изменник заколдован, и я… Уничтожьте перебежчика.
Эта речь произвела на войско самое тягостное впечатление. В карканье дряхлеющего ворона было больше страсти, больше убедительности, чем в ней. Некоторые солдаты позволили себе даже повертеть пальцами у виска, и никто из рыцарей их не одернул, не наказал. После этой речи стихла битва и у входа в поварскую, откуда принц Антар вновь подал голос:
— Ко мне, сыны Лаборнока! Спасем родину от злобного колдуна. Я приказываю — ко мне! Становитесь в наши ряды!
К удивлению Орогастуса, изрядное число лаборнокских воинов — даже целые подразделения — перешли на сторону принца и начали выстраиваться у стены, сбрасывая алые накидки, надетые поверх доспехов. Это уже было слишком!
В начавшейся неразберихе, когда ряды лаборнокцев смешали точно очерченный диспозицией боевой порядок, никто не заметил — даже разгневанный Орогастус, — что команды, приставленные к боевым орудиям на деревянных помостах, куда-то исчезли. Только сверху было видно, что одетый во все черное персонал недвижимо лежал возле своих машин. Кто где стоял, там и лег… Принцесса Харамис с открытым ртом наблюдала, как младшая сестра, поразив последнего лаборнокца, ловко взобралась на платформу и начала одну за другой сбрасывать оттуда машины. Упираясь руками, подкатит аппарат к самому краю, промолвит что-то, подтолкнет напоследок — и орудие с грохотом валится с пятиэлсовой высоты на каменные плиты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
