некой группы, считавшей, что он нанес ей в свое время обиду, случай этот произошел пятнадцать лет тому назад. После чего эта группа – вся, до последнего человека – в недельный срок исчезла из этой жизни, несмотря на все их попытки укрыться от кары. Кто-то принял меры, чтобы происшедшее получило достаточно широкую огласку, в устранении группы обвиняли нас – мы, разумеется, возражали, но не очень убедительно. Урок был усвоен – и с тех пор с нами не происходит ничего, и единственное, о чем следует заботиться, – это верное и эффективное служение Храму. Вот так обстоят дела. Что же касается вашей группы, то ваши выходы за пределы стен будут, несомненно, связаны с определенным риском даже при всех мерах безопасности, о которых я уже сказал. Потому что люди, которых преследуют, рано или поздно начинают прибегать к таким формам самозащиты, которые… Однако без выходов за пределы Обители вам не обойтись.
– Разумеется, – согласился капитан. – Но мы всегда думаем о своей безопасности. И те, кто нас посылает, тоже заинтересованы в ней.
– Естественно. Тем не менее мы уверены: все произойдет наилучшим образом. Вероятно, вам и будет принадлежать честь захвата беглецов; из того, что я успел тебе сказать, ты понял: возьмете вы их живыми или мертвыми – роли не играет, важно, чтобы они перестали наконец влиять на положение вещей, тормозить естественное и гармоничное развитие нашего мира… То есть в ваших поисках скрывающихся от нашей власти людей, в их захвате, в их обезвреживании вы можете использовать любые средства, а какие именно – вы, полагаю, знаете лучше меня.
Было очень трудно сохранить на лице спокойное выражение, когда суть сказанного дошла до капитана. Живыми или мертвыми. Нет, Фермой тут никак не пахло, и Ульдемир просто испугался, представив, что могло бы произойти, если бы он вовремя не удержал язык за зубами. Чуть не забыл об осторожности, фантазия едва не подвела. Но теперь ощущение реальности вернулось, надо было оставаться в роли, хотя он ее специально не выбирал и пользоваться ситуацией. По форме сказанное приором не было вопросом, но интонация явно требовала ответа, подтверждения, во всяком случае, какой-то определенной реакции. И откликнуться нужно было без задержки; Ульдемир проговорил:
– Мы действуем, естественно, по-разному в разной обстановке. Поэтому я был бы очень благодарен, если бы вы поделились информацией относительно этих людей. С самого начала: кто они, что их объединяет, связано ли их бегство с какими-то конкретными событиями… и тому подобное.
– Информации этой, увы, не так уж много. Началось все с того, что… Как бы вам сказать… Группа ученых и конструкторов в нашем мире после продолжительных и достаточно дорогостоящих исследований создала некую систему, которую оказалось возможным использовать и в гражданском производстве, и в военном, – я не ориентируюсь в деталях, могу сказать лишь, что речь шла о принципиально новом способе получения, хранения, перемещения и высвобождения высочайших энергий…
«Судя по голосу, он врет, – понял капитан. – Оттого и устроился так, чтобы нельзя было следить за его глазами, но и по голосу можно делать выводы».
– Очень интересно, – проговорил он бесстрастно. – И что же?
– Все власти Альмезота – и мы в том числе, разумеется, – были весьма заинтересованы в практической реализации этого достижения. И в нашем мире, и в других мирах заинтересованных контрагентов нашлось множество, было уже подготовлено немалое количество хороших контрактов. Для производства срочно началось строительство завода, заказали необходимое оборудование – денег не жалели ни Держава, ни Авторитеты, то есть Тень, ни Банковская уния, Храм, разумеется, тоже внес свою лепту…
– Звучит как сказка, – вставил Ульдемир. – И напрашивается счастливый конец.
– Мы тоже так думали. И тут произошло неожиданное. Эта ведущая группа теоретиков и конструкторов – пять человек – внезапно исчезла. Скрылась. Как бы перестала существовать. И это бы еще полбеды, но они взяли с собой – а может быть, просто уничтожили – буквально все с этим проектом связанное: от теоретических обоснований до рабочих чертежей. Ни листка бумаги, ни бита информации во всей компьютерной системе.
– Но почему? Вряд ли это случилось ни с того ни с сего.
– Известно вот что: кто-то внушил им идею, что реализация проекта приведет к крушению не только нашей цивилизации, но и физической гибели этого мира. Не знаю, на чем эта идея основана, откуда что взялось, кто смог настолько втереться им в доверие, чтобы убедить их… Хотя подозреваю, что кто-то связанный с церковью, потому что все они были людьми истово верующими, не формально, а по существу. Так или иначе, они сделали то, что сделали.
– Пятеро, ты сказал, брат? Не больше?
– Пятеро, связанных с этим проектом. К ним присоединилось еще столько же – знаете, всегда имеется некоторое количество людей, недовольных то ли какой-то одной из властей, то ли всеми сразу, такие оппозиционеры существуют во всех общественных группах и слоях. И к пятерым примкнули – и ушли вместе с ними – один судья-идеалист, недовольный альмезотской юстицией, один известный спортивный деятель, не желавший смириться с, так сказать, существующими методами организации спорта, затем кто-то из университетской профессуры, это уже восемь, девятый – не помню откуда, и подразумевается десятый – тот, кто и вбросил эту идею.
– Духовное лицо, ты сказал?
– Предположительно. Вот откуда набралось десятеро.
– Но говорилось о восьми или девяти…
– Десятого удалось обнаружить и задержать не далее как сегодня, едва он прибыл в Кишарет. Прямо на вокзале. Университетского профессора. Державная полиция даже не стала вмешиваться.
– Это обнадеживает, – сказал Ульдемир. – Надеюсь, с ним можно будет побеседовать? Профессора любят поговорить.
– Боюсь, что сейчас – нет.
– Почему? – нахмурился капитан. – Ты обещал всемерное содействие.
– Совершенно верно. Но лишь в пределах доступного. Однако общение с этим преступником возможно лишь с благословения его святейшества. А получить его возможно будет, лишь когда его святейшество прибудет к нам. Затрудняюсь сказать, когда это произойдет.
– Разве он не здесь, не в обители?
– Да, его апартаменты действительно находятся в наших стенах. Однако большую часть времени его святейшество проводит в своем ските, он ведет уединенный образ жизни, а нас навещает лишь по собственному усмотрению. Иначе с тобой сейчас беседовал бы он, а не я, недостойный.
– Очень жаль. Ну что же, – сказал Ульдемир тоном, свидетельствовавшим о полном его безмятежном спокойствии и уверенности. – Мы готовы начать работу. Из твоей информации, брат, я понял, что искать придется широким поиском именно потому, что никаких конкретных представлений о том, куда они подевались, не имеется. В таком случае, может быть, вы
