Читаем без скачивания Дело совести - Джеймс Блиш

Бэйнс не принадлежал к числу тех, кого легко испугать, но и он никогда не видел настоящую битву, кроме фрагментов хроники вьетнамской войны, которые показывались по американскому телевидению. Однако это продвижение отлично обученных и экипированных людей навстречу неминуемой смерти — людей, которые не только не имели понятия, за что они умирают, но и были специально введены в заблуждение, — казалось столь же бессмысленным в военном отношении, как осада Севастополя или битва на Марне. Несмотря на несомненную грандиозность зрелища, оно не представляло интеллектуального интереса.

Четыре уцелевшие машины с лазерными установками остановились перед воротами, по две с каждой стороны, давая возможность тяжелой гаубице стрелять между ними. Четыре ярко-красных луча, толщиной с карандаш, пересеклись в одной точке едва видимого створа ворот. Если бы цель состояла из настоящего железа, через несколько секунд она превратилась бы в сноп искр; однако в действительности, как мог видеть Бэйнс, там даже не повысилась температура. Лучи погасли и тут же снова включились.

На стенах появилось множество неясных темных фигур. Они активно передвигались, но их действия, похоже, не были направлены против машин; у Бэйнса появилось ощущение, постепенно переходящее в уверенность, что демоны пляшут.

Лазерное лучи снова мигнули. Мак-Найт пробормотал:

— Если они не успеют…

Еще прежде, чем он закончил фразу, перед воротами произошел гигантский взрыв — первая торпеда Гесса. Один из бронетранспортеров просто исчез, второй, стоявший рядом с ним, медленно поднялся в воздух и столь же медленно опустился, рассыпаясь на мелкие части. Еще один на самом краю воронки медленно опрокинулся в нее. Четвертый на некоторое время застыл, словно контуженый, затем медленно поехал назад.

Вторая торпеда взорвалась под самыми воротами и так же следующая. Ворота остались невредимыми, но после четвертого такого же взрыва под ними показался свет; воронка увеличивалась.

— Остановить бронемашины! — закричал Мак-Найт, включив внутренний телефон и возбужденно стукнув кулаком по ручке кресла. — Пехоте ускорить темп! Мы пройдем снизу!

Еще одна торпеда Гесса попала в ту же щель. Бейнс смотрел с восхищением и даже с гордостью: действительно, эти штуки отлично действуют, жаль, Гесс не мог досмотреть… впрочем, может быть, он все видит изнутри. Щель стала достаточно широкой — под ней теперь проехала бы небольшая машина; очередная торпеда расширила ее еще больше.

— Воздушный десант! Начать высадку через десять минут!

Но почему изобретение Гесса подействовало, а ядерное оружие нет? Может быть, Дис просто опустился, когда земля под ним испарилась, и демоны не способны защитить то, что имеет чисто земную природу? Еще взрыв. Сколько же у них всего торпед? «Консолидэйтед Варфэр Сервис» поставил всего десять образцов, и они не могли успеть произвести больше. По-видимому, Мак-Найт решил применить все десять.

Так и оказалось в действительности, только девятая разорвалась, не достигнув цели — прямо посреди колонны наступавших войск. Гесс всегда откровенно признавал, что его машины не вполне надежны и дефект заключается скорее в самом принципе, чем в технологии. Однако щель под воротами Диса теперь стала такой же большой, как вход в туннель Линкольна в Нью-Джерси. И пехота стремительно приближалась к ней.

И в этот момент огромные ворота начали медленно открываться внутрь. Мак-Найт открыл рот в изумлении. Бэйнс также почувствовал, как у него отвисает челюсть. Неужели они решили сдаться, прежде чем начнется штурм? Или ворота все время готовы были открыться после первого вежливого стука, и для этого не стоило прилагать такие колоссальные усилия и гробить столько людей?

Когда первые отряды пехотинцев начали спускаться в воронку, за воротами, теперь уже полностью раскрывшимися, на фоне бушевавшего внутри пламени появились три огромные фигуры обнаженных женщин со змеями вместо волос, тех самых, которых Мак-Найт и его люди видели на первых аэрофотоснимках. Они несли нечто вроде головы огромной статуи существа, напоминавшего их самих. Солдаты в асбестовых костюмах, уже перебравшиеся по дальнему склону воронки, не могли идти скорее, чем шли, но они застывали подобно жителям Помпеи и падали и, падая, они разбивались. Через минуту воронка заполнилась обломками скульптур.

Наверху самолет с первой командой десантников внезапно покрылся сотнями мелких черных точек. Через несколько секунд продолжал двигаться лишь один фюзеляж; легионы Вельзевула, Повелителя Мух, отняли у людей крылья. Ниже уже выпрыгнувшие парашютисты лишались сначала своего боевого снаряжения, потом одежды, волос и ногтей — обрабатывавшие их существа со звериными головами в большинстве своем даже не имели крыльев. Тела, лишенные всех покровов, падали прямо в пасть Преисподней.

Все же надо признать, что осада Диса в целом шла в соответствии с планом, кроме четвертой фазы, которая началась без приказа и проходила без должного порядка. Однако, как ни странно, демоны не стали развивать свой успех; ни один из них даже не покинул крепость, и даже летая по воздуху, они не пресекали ее границ.

Но побоище и без того было ужасно. Вооружение в обозримом будущем армии Соединенных Штатов представлялось маловероятным. И в самом конце битвы на главном экране наблюдательного пункта на фоне пылающего и победоносного города появилось огромное лицо. Бэйнс знал его очень хорошо и ожидал увидеть вновь после Черной Пасхи в Позитано.

Это была увеличенная короной козлиная голова демона по имени Пут Сатанахиа.

Лицо Мак-Найта — впервые, насколько помнил Бэйнс, — исказилось от ужаса; и несколько генералов, сидевших перед экранами в командном пункте, лишились чувств. Потом Мак-Найт вскочил и закричал:

— Чинк! Я же говорил! Эй, восстановите видимость! Восстановите видимость! Уберите его с экрана! — неожиданно он повернулся к Бэйнсу: — А ты — предатель! Твое оружие подвело нас! Ты продал нас всех! Ты с самого начала был за них! Понимаешь, в чьи руки попадет страна из-за тебя! Понимаешь?! Понимаешь?!

Его вопли вызывали у Бэйнса лишь раздражение, однако он нашел в себе силы вопросительно поднять бровь. Мак-Найт дрожащим пальцем показал на экран:

— Я предам тебя военному суду! Неужели никто кроме меня не видит? Это же коварный доктор Фу Манчу[117]!

Козел Саббата не обратил никакого внимания на генерала, вместо этого он посмотрел прямо в глаза Бэйнсу, несомненно, видя его, и произнес:

— А вот и ты, возлюбленный сын мой. Иди же ко мне. Наш Отец внизу ожидает тебя.

Бэйнс не имел никакого желания следовать этому зову, однако обнаружил, что поднимается из кресла.

Брызгая слюной и протягивая руки, словно пытаясь вцепиться в горло далекому демону, Мак-Найт бросился из кабины и, пробив ее стеклянную стену, вместе с осколками рухнул на пол.

Сокрушение Небес

Подобно картине, где черная краска занимает должное место, Вселенная прекрасна, несмотря на присутствие грешников, хотя, взятые сами по себе, их пороки отвратительны.

Так этот Фауст, опасная ловушка для столь многих, не помышляя и не ведая того, начал освобождать меня из тенет, в которые я попал.

Оказавшись во власти Пута Сатанахии, Бэйнс не имел возможности экспериментировать, тем не менее он обнаружил, что еще обладает какой-то свободой. Например, Великий Князь ничего не сказал о необходимости присутствия Джека Гинзберга, однако, когда Бэйнс, отчасти из зависти, отчасти просто нуждаясь в человеческом обществе, решил попытаться взять Джека с собой, он не встретил со стороны демона никаких препятствий. И сам Гинзберг, похоже, не расстроился, когда его подняли с постели, в которой он лежал с белокурой красоткой; вероятно, суккуб в Позитано, как и следовало ожидать, лишил его способности получать удовольствие с обычной женщиной. Впрочем, и без этой потусторонней связи Джек, подобно Дон Жуану, испытывал разочарование после каждой новой победы.

Однако такое объяснение по сути ничего не объясняло; Бэйнс часто думал о том же и раньше, поскольку, как уже отмечалось, он предпочитал, чтобы его сотрудники имели некоторые слабости, на которых при случае можно сыграть. Психолог фирмы говорил, что бывает, по крайней мэре, три типа Дон Жуанов: описанный Фрейдом — пытающигся скрыть от самого себя зачатки гомосексуальности; описанный Ленау — романтик, ищущий Идеальную Женщину, к которым приходит Дьявол в виде отвращения к самому себе; и описанный Да Понте — человек, не способный сознавать неотвратимость грядущего и потому не знающий ни любви, ни раскаяния даже на пороге Преисподней. Но, пожалуй, для Бэйнса не имело особого значения, к какому типу принадлежал Джек: они все вели себя одинаково.