Читаем без скачивания Бремя империи - Александр Маркьянов

— Какой отпуск… — с беззаботным видом махнул рукой тот, кого назвали генералом — нам, милостивый государь, отпуск нормальный только на бумаге полагается, а так если три дня не дергают, и то в радость. Всю ночь до вас ехал…

Знакомство знакомством, а служба службой — капитан достал из кармана какой-то прибор с кнопками и прорезью, протянул генералу. Генерал прокатал через прорезь свой пропуск, на память набрал код доступа. Небольшая лампочка мигнула зеленым.

— Кроме вас, в машине есть кто-нибудь?

— Никого, только шляпа моя. Проверите?

— Не стоит — улыбнулся капитан — сейчас откроем. С приездом…

Если бы кто-то увидел приехавшего рано утром на базу человека через час после его приезда — то он никогда не смог бы его принять за вышедшего на пенсию приказчика. Аккуратный, ни единой складочки темно-синий мундир с повседневными погонами генерала от авиации, длинный ряд наград — победы в различных конкурсах, организуемых в ВВС, в том числе особо ценимый на этой базе значок «Бомбардир-снайпер», выглядывающий из кармана белый треугольник туго сложенного платка, аккуратная прическа, сосредоточенный взгляд.

Генерал от авиации Владимир Михеевич Останин, начальник "группы математического анализа и планирования" — так в ВВС назывался центр, занимавшийся самыми передовыми направлениями в области усовершенствования как самих самолетов, так и тактики их применения — находился в заглубленном больше чем на двадцать метров штабном бункере базы, внимательно разглядывая лежащую на столе карту. Он смотрел на эту карту уже пятнадцать минут. Отметил красным маркером цель, он встал над картой, как биллиардист над зеленым сукном — и так стоял, молча и неподвижно. Остальные находящиеся в бункере офицеры, в том числе и командир базы в генеральском звании боялись даже пошевелиться, чтобы не сбить ход мыслей мастера.

— Что там? — спросил генерал, хотя ответ он прекрасно знал, он помнил расположение всех стратегически важных целей на земном шаре

— В Амритсаре находится заглубленный командный центр этого позиционного района, господин генерал. Все находящиеся в позиционном районе силы ядерного сдерживания Великобритании подчинены этому командному центру. Над ним — сорок метров каменистой земли, затем — полтора метра армированного, особо прочного бетона. Центр считывается неприступным, господин генерал.

— Прикрытие?

— Батареи «Рапир» здесь и здесь. Кроме того, район прикрывает пусковая батарея THAAD, первая из двух комплектов, закупленных Великобританией в САСШ. Они поставили ее здесь раньше даже, чем в метрополии.

— Это понятно. THAAD, значит… Боятся… — генерал снова погрузился в раздумья.

— Господин генерал, мы…

— Вас вызвали, потому что это работа для моих новых птичек — закончил мысль генерал — совершенно верно, кстати поступили. Здесь действительно работа для «Скатов»…

Технологиями производства стратегических бомбардировщиков, выполненных по технологии «Стелс» на данный момент обладали только две страны — САСШ и Германия. Британцы пользовались реактивными «Викторами» и турбовинтовыми «Веллингтонами», Россия производила турбовинтовые тяжелые бомбардировщики "Илья Муромец" и реактивные типа «Лебедь», на вооружении САСШ были модернизированный стратегический Б52 и реактивный Б1. В Германии тяжелобомбардировочный флот составляли машины «Фоккер» и «Арадо», в Японии средние бомберы делала «Мицубиши», а тяжелых не было вовсе. Помимо этого, разработки велись разные — но только в двух странах была устоявшаяся конструкторская школа, позволявшая делать бомбардировщики, выполненные по схеме "Летающее крыло" — в США это была фирма «Нортроп», в Германии — «Хортен». Долгие технические и конструкторские изыскания Джека Нортропа и братьев Хортенов, вкупе с работами русского математика Петра Уфимцева, исследовавшего отражение луча радиолокатора от различных находящихся в воздухе объектов привели к созданию в конце восьмидесятых годов двух очень похожих машин — "Нортроп Б2" и "Хортен Х-90".

Эти машины внешне были почти точными копиями друг друга — разве что германское "летающее крыло" было погрузнее и потолще американского, да и профиль крыла был несколько другой. Технические характеристики этих самолетов были тоже сильно схожи — четыре реактивных двигателя, примерно пятнадцать тонн боевой нагрузки, чуть больше тысячи километров в час крейсерская скорость. Различалась максимальная высота полета — немцам удалось достичь потолка аж двадцать тысяч метров, намного превзойдя американцев за счет особой конструкции двигателей.

Русские таких самолетов не строили, хотя работы по созданию «невидимок» начинали одними из первых. Все дело было в том, что полной невидимости от современных систем ПВО эти самолеты не достигали, а стоили в разы больше обычного реактивного стратега, при худших технических характеристиках. За скрытность приходилось платить — и дорогую цену. Поэтому, работы по созданию своего "летающего крыла" официально свернули, а немцам во время последних учений так и не удалось преодолеть русскую систему ПВО, чтобы нанести учебный удар по Киеву. Локаторы, работающие в разных волновых диапазонах — в том числе в наиболее опасном для «невидимок» длинноволновом и постоянно обменивающиеся друг с другом информацией засекли все шесть идущих к цели машин, несмотря на все ухищрения немцев.

Но год назад, русские ВВС выкупили у фирмы Хортена шесть имеющихся на стапелях в разной степени готовности машин и разместили твердый заказ еще на двадцать четыре машины. Первыми всполошились сами немцы — германские аналитики обоснованно предположили, что русские совершили какой-то технический прорыв, позволяющий кардинально снизить или вовсе исключить радиозаметность таких самолетов. Попытки узнать, в чем именно заключается прорыв ни по официальным, ни по неофициальным каналам успехом не увенчались, а отказ продать самолеты русским ВВС был бы явно недружественным, несоюзническим актом. Теперь, особый цех фирмы «Хортен» получил загрузку на пять следующих лет, а аналитики всего мира начали ломать головы над странным поведением русских.

Названием этого кардинального научно-технического прорыва было "плазменный генератор радионевидимости «Марабу».

Исследования в области радиозаметности самолетов в России не были свернуты, они продолжались, просто шли по другому пути. Конечной целью исследований было получить некий аппарат, позволяющий сделать самолет малозаметным не за счет формы самолета, рассеивающей сигналы локаторов, а за счет этого самого аппарата, что позволило бы сделать радионевидимым любой самолет, а не только специально построенный. После долгих, многолетних изысканий был разработан небольшой, весящий около ста килограммов прибор, при своей работе окутывающий самолет облаком плазмы. Как известно, ни один радиолуч сквозь плазму пройти не может, плазма поглощает радиолучи, что делает самолет не малозаметным, а незаметным вообще — локатор не улавливает отраженных лучей, их просто нет.

Сделав такой аппарат, ученые столкнулись с другими проблемами — плазма критически нарушает работу некоторых важных узлов и агрегатов самолета — например, окутанный облаком плазмы самолет не может пользоваться локатором сам, не может определять свое местонахождение, не может принимать и получать информацию от штаба. Такой самолет будет невидим — но одновременно и слеп.

Выходом стала покупка самолетов Хортена — в русских ВВС они проходили под обозначением «Скат». Дело в том, что ориентировались в пространстве они не как другие самолеты — используя локатор — а с помощью навигационной системы, содержащей в ячейках памяти подробную карту всего земного шара и особым образом учитывающая расстояние и направление полета от известной точки старта. В итоге впервые в авиации появлялось понятие «невязка», такое же, как в подводном флоте. Проблема ориентации в пространстве снималась, проблему связи со штабом просто сняли со счетов, а использование локатора для обнаружения вражеских самолетов признали нецелесообразным, поскольку вражеская ПВО увидеть бомбардировщик и поднять истребители на перехват не сможет, потому что не увидит его, а истребитель может обнаружить такой самолет только визуально, радар истребителя его тоже не будет видеть. В итоге, риск обнаружения этого самолета сводился к разумному минимуму.

Первые шесть самолетов — последний был получен в июле — пока находились на одной базе ТБА, в Прилуках. Сюда же приехали и специалисты «центра» по главе с генералом Останиным — для новых самолетов требовалось разработать совершенно новую стратегию и тактику применения, как однотипных машин, так и в группе с другими, «заметными» истребителями и бомбардировщиками. Требовалось также подготовить экипажи на новый тип машин, сначала летчиков-инструкторов, а потом и просто экипажи. Именно этим и занимался генерал Останин со своим центром, пока не ушел неделю назад в отпуск. Отдохнуть ему удалось недолго…