— Эй! — слегка забеспокоился офицер. — Что с ним?
— Сейчас… Подождите… — сказал Витька. И пошел к уланам, на край площадки.
На белесом лице офицера усилилось беспокойство.
— Эй…
— Сейчас, — опять сказал Витька. Прижал Цезаря изо всех сил и шагнул со сцены. В пустоту.
Часть вторая. БАШНЯ И МАЯТНИК
Ярмарка
1
Идти на весеннюю ярмарку Филиппа уговаривали всем домом.
— Там будет ох как интересно! Даже я, старая, иду, — постанывая, убеждала бабушка. И держалась за поясницу. — Что за дети нынешние, прости Господи. Ничего им не надо, ни пряников, ни каруселей…
«Нынешнее дитя» оттопыривало губу.
— Айда, Филя, — гудел отец. — Мы там с тобой в электронные шахматы сыграем, будет такой аттракцион.
— Ты же не умеешь в электронные…
— А ты поучишь батьку…
— Ты все равно уйдешь пиво пить.
— Ну и… а потом в шахматы.
— Не пойду…
— А между прочим, — глядя в пространство и будто даже не для Филиппа, а просто так, задумчиво произнесла мама, — будут, говорят, новые игрушки со Стеклянного завода. Целые «городки в табакерке»…
— У вас допросишься! В прошлый раз обещали вечный фонарик, а что было?
— Но если не продавали!
— Во-во! И сейчас так скажете.
Мама потеряла терпение, после чего была приглашена соседка Лизавета тринадцати лет. Сокращенно — Лис.
— Дурень, — сказала Лис. — Все же идут.
— И Ежики?
— Вот бал… Извини. Но ты же знаешь, что Ежики вернулся с мамой домой, на Полуостров.
— Ничего я не знаю, — искренне огорчился Филипп. — Как вернулся? Туннель же заблокирован.
— Для кого? Для Пограничников?
Филипп засопел, досадуя на себя за глупость.
— Пойдем, а? — мягко сказала Лис. — Что ты дома-то будешь делать, когда останешься?
— Буду на стадионе змея запускать.
— Один?
— А чего…
Этого-то все и боялись. Оставить Филиппа одного, значит, не радоваться ярмарке, как все люди, а «быть на нерве». Думать: «Не выкинул ли он опять какой-нибудь фокус?» Талантов на фокусы у третьеклассника Филиппа Кукушкина больше, чем надо.
— Нам без тебя на ярмарке будет скучно, — с ненатуральной сладостью в голосе сообщила Лис.
— Да? А кто меня чехлом от зонтика лупил? Не было тогда скучно? А все смотрели, даже не заступились!
— Рэм заступился! И Ежики!
— Это потом, когда ты три раза меня… — Филипп засопел опять. Громче и серьезнее.
Лис насупленно сказала:
— Что старое вспоминать… А зонтик, думаешь, не жалко? Нашел из чего парашют делать…
— Зонтик ей жалко? А человека…
— Ну, с «человеком» же ничего не случилось. А зонтик…
— А тебе хотелось, чтоб наоборот, — злорадно подытожил Филипп. — Нормальные-то люди радуются, когда человек спасся, а она… чехлом…
— Палкой надо было, — в сердцах сказала мама.
— Да? Ну и идите на свою ярмарку…
— И чего обижаете друг друга-то, — стала мирить всех бабушка. — Перед праздником! Хорошо ли?.. Пойдем, Филюшка, с нами. А я тебе для этого дня рубашку новую пошью, вот гляди-ка, матерьял какой, все смотреть на тебя будут да радоваться…
На стол с шорохом лег отрез пунцового ситца. Роскошного, с отпечатанными на нем желтыми и белыми монетами — разной величины, разных стран и времен. Были тут франки, динары, пфенниги, рубли, талеры, доллары, песо и совсем непонятные дырчатые денежки с иероглифами. И на них, на монетах, — львы, орлы, корабли, всякие портреты, слоны, гербы и даже кенгуру. И конечно, цифры и названия стран… Ну прямо коллекция.
— А? — улыбнулась бабушка. — Вот будет рубашка… А хочешь, целый костюмчик летний.
Филипп раздумчиво склонил черную кудлатую голову. Облизал перемазанные чем-то губы.
— Ладно… Костюм. С брюками.
— Спятил, — сказала Лис. — Из такой материи брюки?
— Это он, чтоб колени не мыть перед ярмаркой, — разъяснила мама.
— Он их все равно никогда не моет…
Филипп не реагировал на эти безответственные заявления. Его холодное молчание было яснее слов: я, мол, сказал свои условия, а дальше — как хотите.
— Ох, да ладно вам, — решила бабушка. — Пускай, коли ребенку хочется…
Так и получилось, что на ярмарку Филипп отправился в красной с монетами рубахе и таких же великолепных брюках, отороченных к тому же черным блестящим шелком с перламутровыми пуговками. У всех попутчиков этот наряд вызывал изумленные взгляды и порой шумные высказывания, в основном одобрительные.
Попутчиков оказалось немало. Почти все население Лугового, растянувшись по неширокому асфальту, шагало на ярмарку. Можно было ехать на автобусе по недалекому отсюда шоссе, но до Гусиных лугов всего-то километра три, а майская погода стояла — ну просто лето красное. Вот и двигались пешком.
К асфальту ручейками-притоками сбегались проселки и тропинки — от хуторов, от ближней деревни Горенки, от села Стародубова, которое северным краем смыкается с поселком Луговым.
Сам-то Луговой появился здесь не так давно, лет десять назад. Сперва по соглашению с местными властями два приезжих инженера поставили среди лопуховой пустоши энергосборник и радарный импульсатор. Зачем это, никто особо не спрашивал. Эксперимент, наука. Главное, что станция платила Совету ближнего районного городка с красивым названием Соловьи положенные отчисления. Потом появились вокруг радара домики и лаборатории. И понемногу стало выясняться, что инженеры и другое население здесь не приезжие, а скорее ссыльные. Всякими неправдами их, судя по всему, срывали с насиженных мест и перебрасывали в этот небогатый и не очень развитый край. Где эти насиженные места, никто представить точно не мог. В местных учебниках географии таких названий не значилось. За какие грехи этих людей разлучали с детьми или семьями, тоже было неясно. Зато ясно было, что люди хорошие, работа их местному населению не вредит, а сами они приносят всякую пользу. Поставили в Стародубове хорошую школу и дали учителей. Открыли больницу с такой хитрой аппаратурой, какой не то что в Соловьях, но и в далекой отсюда столице не увидишь… Кое-кто из местных жителей стал перебираться в Луговой и находил там работу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
