— Мама… — Фреда опустилась на колени перед сидящей женщиной.
Альврида взглянула на нее.
— Не понимаю, — сказала она. — Мне кажется, что это моя маленькая Фреда… но ты же умерла. Вальгард забрал тебя из дома, и ты не могла прожить долго. — Она покачала головой, улыбнулась и протянула руки. — Как хорошо, что ты покинула свою спокойную могилу и пришла ко мне. Я была так одинока. Иди, моя мертвая доченька, положи голову мне на грудь, а я спою тебе колыбельную, как в детстве, когда ты была ребенком.
— Я жива, мама, жива… и ты жива… — Фреду душили слезы, и она откашлялась. — Взгляни, потрогай, я теплая, живая. А это не Вальгард, а Скафлок, который спас меня от него. Это Скафлок, мой супруг, твой новый сын…
Эльфрида встала и тяжело оперлась на руку дочери.
— Я ждала, — сказала она, — ждала здесь, а они думали, что я безумна. Они приносят мне поесть и другие нужные вещи, но долго не сидят, боясь безумной, которая не хочет покинуть своих мертвых. — Она тихонько засмеялась. — Почему? Что в этом безумного? Безумцы те, кто покидает своих близких.
Она взглянула в лицо юноши.
— Ты похож на Вальгарда, — продолжала Эльфрида так же спокойно. — У тебя фигура Орма, а лицом ты похож и на него, и на меня. Но твои глаза мягче глаз Вальгарда. — Она вновь засмеялась. — Пусть скажут теперь, что я безумна! Я просто ждала, и вот двое моих детей вернулись ко мне из ночи и смерти.
— Мы можем вернуться домой еще до рассвета, — сказал Скафлок. Вместе с Фредой он помог Эльфриде спуститься с кургана.
— Мама жива, — прошептала девушка. — Я думала, она тоже погибла, но она уцелела и сидела здесь, брошенная всеми. Что я наделала!
Она плакала, а Эльфрида утешала ее.
Скафлок не стал ждать их. Он вбил вокруг кургана четыре рунные палочки, надел на большой палец левой руки бронзовый перстень с кремнем, встал с западной стороны могилы и поднял руки к небу. С востока кипело море, и месяц по-прежнему несся сквозь рваные тучи. Ветер гнал снег с дождем.
Скафлок произнес заклинание, скрутившее ему тело и обжегшее горло. Потрясенный силой, вошедшей в него, он воздетыми руками начертил в воздухе тайные знаки.
Сине-белое пламя взметнулось вверх, ветер застонал, как рысь, тучи поглотили месяц. Скафлок крикнул:
Проснитесь, вожди,Павшие воины!Скафлок зовет вас,Будит своей песней.Заклинаю вас,Придите адскими тропами,Мертвые воины, связанные рунами.Проснитесь и отвечайте!
Курган застонал, выше и выше поднимался над ним ледяной огонь. Скафлок пел:
Могила, раскройся,Выйдите, мертвые!Павшие герои,Выходите снова в мир!Выйдите, держаЗаржавевшие мечи,Лопнувшие щитыИ окровавленные копья.
И курган раскрылся. В нем стояли Орм и его сыновья, окруженные призрачными языками огня. Датский вождь воскликнул:
Кто смеет разбиватьКурган и заставляетВоскреснуть насВсей силою заклятья?Беги от гневаМертвых, о, смельчак!Оставь нас спатьСпокойно в темноте.
Орм стоял, опершись на копье, одежда его была в земле, бескровное лицо покрывал иней, а глаза ярко горели даже среди пламени, плясавшего вокруг него. Справа от отца стоял Кетил, окостеневший и бледный, а рана на его голове чернела на фоне волос. Слева стоял Асмунд — неподвижный, накрытый тенью, закрывающий скрещенными на груди руками смертельную рану. За его спиной Скафлок смутно разглядел погребальный корабль и пробуждающуюся команду. Преодолев страх, он сказал:
Страх не изменитМоих намерений.Встаньте и отвечайте!И пусть крысы заведутсяВ ваших ребрах.Если не ответитеНа все, что я спрошу!
Приглушенный голос Орма ответил:
Глубок сон смерти.Чародей.Разбуженные мертвыеРазгневаны.Духи отомстят тебеЖестоко за то.Что беспокоишьИх кости в кургане.
Фреда подошла ближе.
— Отец! — окликнула она. — Отец, ты не узнал свою дочь? Орм взглянул на нее, и гнев угас в его глазах. Он склонил голову и молча стоял среда пляшущего пламени. Заговорил Кетил:
Мы рады всеКрасивой женщине.Здравствуй, солнечная девушка,Любимая сестра!Могильный холодЗаморозил наши груди.Но ты, сестра.Греешь нас любовью.
Эльфрида медленно подошла к Орму, и они долго смотрели друг на друга в призрачном сиянии. Она взяла его за руки, холодные, как земля, в которой они лежали. Орм заговорил:
Страшен был для меняСмертный сон.От твоих слез, дорогая,Рвалось мое сердце.Змеи сочили в негоСвой яд.Когда я слышалТвой горький плач.Я прошу тебя,Любимая: веселись,Пой и смейся.Тогда смерть станетЛегкой дремой,И я усну спокойно.Увитый розами.
— У меня нет на это сил, Орм, — ответила она и коснулась его лица. — У тебя иней в волосах и земля на губах. Ты холоден, Орм.
— Я умер, разделила нас могила.
— Так пусть же больше этого не будет. Возьми меня с собой.
Орм коснулся губами ее губ. Тем временем Скафлок обратился к Кетилу:
Скажи мне, мертвый,Расскажи мне, гдеЖивет гигант Болверк,Известный оружейник.Скажи мне также,Воин, какЗаставить БолверкаРаботать на меня.
Кетил ответил:
Ты зря пришел, колдун.И поиски твоиЛишь приведутК несчастьям многим.Не спрашивай о Болверке,Он принесет лишь зло.А теперь оставь нас,Покуда еще жив.
Скафлок покачал головой. Кетил оперся на меч и запел так:
Далеко, в Йотунхейме,Вблизи Утгарда,В глуби горыЖивет Болверк.Корабль — туда доплыть —Возьми у сидов.Скажи ему, что ЛокиЗамыслил битву.
Он умолк, и тогда заговорил укрытый в тени Асмунд. В голосе его звучала печаль.
Сестра и брат,Ужасную и жестокуюСудьбу нам уготовилиБезжалостные Норны.Твои умершие родичиЖалеют, что тыПрочел заклятье,Заставившее их сказать вам правду.
Фреду охватил ужас. Не в силах говорить, она подошла к Скафлоку, и они стояли рядом, вглядываясь в мудрые, печальные глаза Асмунда. Мертвец говорил медленно, и белые языки огня танцевали вокруг его темной фигуры:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
