Не все пошло гладко. Стрелковой дивизии Азарьева пришлось вести тяжелые лобовые бои с превосходящими силами турок по хребту Гяур-даг чтобы они не ударили во фланг Туркестанского корпуса. Схватки шли на вершинах, в снегах. И оттуда как на санях спукали на палаточных полотнищах раненых, больных, обмороженных. Донцы Волошина-Петриченко и полки 4-й стрелковой дивизии Воробьева — собственно, вся правофланговая ударная группа корпуса Калитина — застряла, встретив очень глубокий снег в горах Карга-Базар и долине речушки Кечк-су, и продвигалась вперед с исключительными трудностями. Один из батальонов пластунов за ночь потерял 500 чел. замерзшими и обмороженными.
Но части ударной колонны Чаплыгина и без встречного удара пластунов к утру овладели позициями у входа в ущелье Гуржди-богаз, а саперы сумели подобраться и взорвать стену форта Кара-Гюбек. В 14 часов он был взят, русские захватили 9 орудий. Сюда сразу была направлена конница — 5-я казачья дивизия. Но бросать ее в прорыв было рано — не пускал форт Тафта одна из самых сильных турецких позиций, усиленная редутами, кольцевыми окопами и проволочными заграждениями. И русские части остановились у устья ущелья. Успеха добилась и колонна Рябинкина. 156-й Елисаветпольский полк во главе со своим командиром Фененко захватил кольцевой окоп у горы Казкей, а штурмовой отряд подполковника Пирумова на базе 153-го Бакинского полка овладел фортом Долан-гез. Колонны Буткевича и Докучаева, преодолев предполье, приблизились к главным укреплениям позиции Деве-Бойну, а Чиковани — к Палантекенским фортам, хотя взять их, конечно, не могли.
Однако отставание Волошина-Петриченко и Воробьева сказалось на положении соседей. Турки стали собирать все, что можно, на участки наметившегося прорыва, выдвинули из своего резерва 18-ю дивизию. Они попытались создать дополнительные рубежи обороны перед Гурджи-богазским ущельем, но тут господствующие высоты были у русских, и к вечеру, когда метель улеглась и развиднелось, хватило одной батареи капитана Кирсанова, чтобы прицельным огнем разметать направлявшуюся сюда турецкую пехоту. После чего батарея стала бить во фланг ближайшим оборонительным позициям, заставив убраться их защитников, и части Чаплыгина продвинулись вдоль хребта Деве-Бойну. Но отряду И.Н. Пирумова в форте Долан-гез пришлось тяжело. На нем сосредоточили перекрестный огонь соседние форты и батареи, пресекая пути сообщения со своим тылом. И аскеры полезли на приступ. Пять атак было отражено огнем из винтовок и пулеметов. Когда кончились патроны, еще три атаки отбивали штыками. Вместе со здоровыми сражались уже и раненые, способные держать оружие. Лишь в темноте к защитникам форта сумел пробраться смельчак и привел несколько осликов, нагруженных боеприпасами и утром новую атаку турок снова встретил убийственный огонь. Из 1400 чел., сражавшихся в Долан-гез, уцелело всего 300, остальные были убиты или ранены.
Но 13.2 войска Воробьева и Волошина-Петриченко все же сумели пробиться через преграждавшие им путь снежные горы и начали постепенно, подразделениями, выходить в долину. Точнее, выходить — не то слово. Очевидец описывал, как измученные донцы даже не съезжали, а "сползали на заднем месте" с белых круч. А спустившись, атаковали и прорвались в предполье форта Тафта, захватив село и 10 орудий. Стрелки Воробьева, пользуясь тем, что силы турок были оттянуты к форту Долан-гез, взобрались на отвесные скалы и захватили господствующие высоты. Противник обнаружил их из форта Чобан-деде и открыл огонь уже тогда, когда они вышли на подступы к его укреплениям. Сумел остановить, но, в свою очередь, они своим появлением облегчили положение контратакуемых частей Рябинкина. 14.2 в ходе сражения наступил перелом. Донские пластуны и туркестанцы взяли форт Тафта. А Рябинкин, чтобы поддержать поредевшие батальоны Бакинского и Елисаветпольского полков, ввел в бой свой резерв — 154-й Дербентский полк полковника Нижерадзе. Убийственным многослойным огнем турок он был остановлен, солдаты залегли, зарываясь в снег и не в силах поднять голову. И тогда поднялся полковой священник о. Павел (Смирнов) с крестом в руке — и повел дербентцев в атаку, как со знаменем. Воодушевленные офицеры и солдаты ринулись за ним и ворвались на позиции врага. С ними соединились отбивающиеся на захваченных высотах бойцы Елисаветпольского полка и ночным штурмом взяли форт Чобан-деде.
Отчет штаба Кавказской армии сообщал: "2 февраля был последним днем для Эрзерумской крепости. Туркестанцы, донцы и части колонны Воробьева наступали со стороны Тафты. 1-й Кавказский корпус с вечера 1 февраля повел решительную атаку всех фортов первой линии. Штурмовые колонны взбирались местами на почти отвесные оледенелые склоны фортов и батарей, прорывая ряды колючей проволоки, осыпаемые свинцом. Дербентцы и елисаветпольцы к рассвету взяли штурмом форт Чобан-деде, а затем весь массив с 8 промежуточными батареями, захватив 42 орудия". Весь северный фланг турецкой системы укреплений был взломан. И дальнейшим поочередным разгрызанием фортов Юденич заниматься не стал. Он приказал корпусу Пржевальского изменить направление, двигаться не на Эрзерум, а повернуть за запад, на Аш-калу. В прорыв была введена конница — Сибирская бригада и полки 5-й казачьей дивизии. Одновременно корпус Калитина возобновил атаки с фронта, и турки заметались — русские выходили им в глубокий тыл, грозя перерезать пути отхода. Еще державшиеся форты превращались в ловушки.
И противник начал спешно оставлять эти форты — Узун-Ахмет, Кабурга, Ортаюнов, Сивишик, да и цитадель самого Эрзерума оборонять уже не стал. Турецкое и немецкое командование и их части устремились в бегство. В 5 часов утра 16.2 части Юденича вошли в город. А Сибирская бригада Раддаца вскоре взяла Аш-кашу, захватив в плен целый батальон и перерезав отступающим туркам дорогу на запад. И остатки 9 дивизий противника беспорядочными толпами, бросая обозы и оружие, принялись выбираться окольными тропами, погибая и сдаваясь преследующим их русским, во множестве замерзая на зимних горных дорогах. Взятие Эрзерума имело огромный резонанс. Алексеев писал, что войска Юденича "овладели единственным укрепленным районом Турции в Малой Азии, приоткрыли ворота через недалекий Эрзинджан в Анатолию и центральные провинции Османской империи. Этот успех приобрел на Ближневосточном театре особую значимость на фоне неудач в ходе Дарданелльской операции и наступления англичан в Месопотамии".
Столь значительная победа — первая после полосы отступлений и неудач заставила прикусить языки даже оппозицию, и либералы теперь рассыпались в поздравлениях. Жоффр и Китченер признали проведенную операцию «блестящей», и сразу же повысился пошатнувшийся рейтинг России на международной арене. А армянский епископ Месроп писал великому князю Николаю Николаевичу: "Отныне Армения освобождается от страшнейшего турецкого ига, и народ армянский, благословляя Ваше имя как святое, передает своим грядущим поколениям". Наместник ответил: "Да поможет Господь для всеобщего блага закрепить навсегда Эрзерум как часть единого Российского государства и тем положить конец вековым страданиям христиан, находящихся под турецким гнетом". А турки и немцы находились в величайшем шоке. Результаты победы в Дарданеллах пошли насмарку. Вместо того чтобы получить подкрепления из Османской империи, Германия сама теперь вынуждена была поддерживать Порту. И значительные силы, высвободившиеся под Константинополем, вместо того, чтобы послать на Салоникский фронт и в новую экспедицию на Суэц, срочно нужно было перенацеливать на ликвидацию прорыва. Приостановилась и отправка войск в Месопотамию против осажденного корпуса Таунсенда, и в Иран — для намеченного окольного прорвыва в Закавказье.
А успехи русских одним Эрзерумом не ограничились. Ведь одновременно развивались и вспомогательные удары на флангах. 4-й Кавказский корпус перешел в наступление 22.1. 2-я казачья дивизия Абациева со 2-й армянский дружиной и 12 орудиями сбила заслоны курдов и «гамидие» и начала углубляться на территорию противника. 26.1 серьезный бой произошел у с. Кара-Кепри, куда турки стянули все наличные части — несколько батальонов пехоты, эскадрон конницы, около тысячи курдов, 300 бандитов из «тешкилят-и-махсуссе». Все эти сборные команды были разгромлены, и казаки 1-го Лабинского полка полковника Рафаловича ворвались в г. Хнус, порубив там 327 аскеров и захватив большие артиллерийские склады. В этом бою отличился сотник Бабиев — будущий знаменитый белый генерал, которого называли "бешеным осетином". Подкрепить этот фланг при начавшемся наступлении на главном направлении турецкие командование не могло, и операции Де Витта успешно развивались и дальше. 16.2, одновременно с Эрзерумом, стрелковая дивизия Назарбекова вместе с тем же Лабинским полком взяла Муш. А 2.3 части ген. Абациева и Чернозубова после ожесточенного боя, доходившего до рукопашных схваток, овладели Битлисом — первой в город ворвалась дружина Андраника, проложив себе путь по трупам врагов штыковым ударом.
