чудовищная.
– Это много.
– Вот-вот. И страховой компании выплачивать такие деньги Уэсту совсем не хочется. Легче подгадать момент, когда я буду временно устранен от дела, сунуть сотню хайрейнов тупице Саммерсу и подкупить газету-другую, чтоб оклеветать несчастного Уэста перед всей Аксонией. Глядишь, если не получится полностью отвертеться от уплаты, так хоть часть суммы скостить удастся под предлогом неблагонадёжной репутации бедняги Уэста, – вздохнул Эллис, наколол вишенку на вилку и грустно уставился на неё. – Но плохо не это. Я бы сумел докопаться до правды и прищучить и Саммерса, и страховую компанию. Беда в том, что Уэст молчит, как дохлая рыба. А почему – кто его знает.
– Может, молчанием он защищает кого-то? – робко предположила я. Вспомнился сразу светлый мальчик Энтони Шилдс, до последнего ничего не рассказывавший о преступлениях отца.
– Не исключено, – пробормотал Эллис с набитым ртом. На тарелке было пусто. И когда детектив успел расправиться с пирожным? – Или просто слишком потрясён случившимся. Всякое бывает. А я, видите ли, пока не могу разобраться с этой нелепицей.
– Почему?
– Я чем-то очень не понравился офицеру Особой службы, – честно признался Эллис. – Мне надлежит завтра явиться в одно место, где со мной… побеседуют. Да не бледнейте вы так, ничего особенного в этом нет, – кисло улыбнулся он. – Я не беру взяток, не шпионю на Алманию и не сплетничаю о Его величестве.
– Тогда зачем же вас вызывают?
Я, право, не знала, что и думать.
– Зачем, зачем… «Осы» любят жалить «гусей», вот и всё. Не волнуйтесь, мистер Хоупсон ценит меня весьма высоко, а он фигура влиятельная. В худшем случае мне испортят настроение на несколько дней… – Эллис вдруг протянул руку и накрыл мои стиснутые кулаки. – Однако у меня есть к вам просьба, Виржиния. Ваша подруга ведь интересовалась делом Уэста?
– Леди Клэймор? Да, – ответила я, уже догадываясь, к чему он клонит. – Весьма настойчиво интересовалась и, кажется, сочувствовала Уэсту.
Глаза детектива загорелись мрачным торжеством.
– Это многое упрощает. Боюсь, несколько дней я буду очень занят. Саммерс способен лишь окончательно запутать дело. Поэтому прошу вас – разузнайте всё, что сможете, о том, почему молчит Уэст. Поговорите с его женой, непременно – с сыном. И ещё. Загляните к этой Джулии Дюмон. Беседа с ней наверняка будет интересной.
Я растерялась. Нелегко было признавать, что кое в чём графиня Эверсанская совершенно не разбирается…
– Не уверена, что у меня получится опрашивать свидетелей, Эллис.
– Вы сможете, – твёрдо ответил он. – Вы умны, Виржиния, и много раз видели, как это делал я. К тому же с любопытствующей аристократкой те, кому есть, что скрывать, могут потерять бдительность и рассказать больше, чем рассказали бы «гусю». Понимаете? – Я только кивнула. – Хорошо. Ваша помощь, Виржиния, может спасти невинного человека. Вы ведь поможете мне?
Что я могла ответить в таком положении?
– Конечно, да, Эллис.
С тех пор прошло уже четыре дня. Бромли по-прежнему утопал в туманах, и такой же туман клубился в моей голове. Как нарочно, откуда-то навалилась тысяча срочных дел: наш поставщик молока внезапно разорился из-за пожара на ферме; провалилась крыша в доме у одного из арендаторов, и пришлось изыскивать деньги на ремонт; а Стефан, вечный Стефан, помнивший ребёнком саму леди Милдред, слёг – сердце подвело. Сама мысль о том, чтобы нанять другого дворецкого, казалась не просто абсурдной, а кощунственной. Однако я хорошо понимала, что даже когда Стефан поправится, ему будет попросту тяжело исполнять свои обязанности. В нашей семье всегда назначали хорошие пенсии тем из слуг, кто работал на благо дома больше пятнадцати лет. Наверное, и для Стефана теперь пришло время отправиться на покой; но как человек, который всю жизнь посвятил службе, воспримет подобную новость? Сомневаюсь, что обрадуется… А огорчать Стефана мне не хотелось, особенно теперь, после обострения сердечной болезни. Управляющий предложил хитрость – нанять для старенького дворецкого «помощника», который возьмёт большую часть работы на себя.
– Отнюдь не совершенный вариант, леди, но он хотя бы позволяет сохранить настоящее положение дел, – мудро заметил мистер Спенсер. – К тому же вы убьете одним махом двух зайцев: во-первых, Стефан получит помощника, а во-вторых, обучит преемника всем премудростям работы дворецкого и убедится в его благонадежности. К слову, у меня есть троюродный племянник в Хэпшире, весьма достойный человек, семейный. Зовут его Говард Чемберс. Он долгое время помогал отцу с гостиницей, однако по завещанию та отошла к младшему сыну. Теперь Говард подумывает о переезде в столицу вместе с женою и двумя дочерьми. Думаю, его кандидатура не так уж плоха, – скромно закончил мистер Спенсер.
Мне этот тон был хорошо знаком. Он означал, что с управляющим в данном вопросе лучше согласиться. Мистер Спенсер иногда проявлял пугающую настойчивость, пристраивая в тёплые местечки своих родственников, близких и не очень, но, надо сказать, ещё ни разу не порекомендовал ненадёжного человека. Поэтому в итоге я согласилась – так или иначе пришлось бы искать человека в помощь Стефану…
Хотя в итоге большая часть проблем удачно разрешилась, времени на это ушло предостаточно. Эллис же не появлялся ни в кофейне, ни в Управлении – по крайней мере, отосланные туда записки не находили адресата. Газеты продолжали трепать имя Уэста, и с каждой новой публикацией совесть мучила меня всё сильней. Но когда я уж было собралась навестить эту загадочную мисс Дюмон, ко мне самой наведалась гостья.
Оказывается, леди Клэймор вела своё собственное расследование. Она появилась в кофейне рано утром, сразу после открытия,
– Я навещала Уэста в тюрьме, – громким шёпотом объявила она, едва присев за самый дальний столик, за ширмой. – Святая Роберта, наверное, я сошла с ума! Виржиния, дорогая, я ходила в тюрьму! Что скажет мой милый Сеймур, если услышит об этом!
Только тут я заметила, что у Глэдис руки дрожат. Сначала удивилась – что такого произошло? – но потом осознала. Это от графини Эверсан, наследницы блистательной леди Милдред, ждали экстравагантных поступков. Историю с безумным парикмахером или то, что я лично застрелила преступника-сектанта, покушавшегося на мою жизнь, газеты приняли восторженно. Конечно, сплетен в высшем свете избежать не удалось, но неодобрения никто не высказывал – напротив, многие посчитали нужным выразить мне уверения в том, что моё «мужество достойно уважения». Пожалуй, вряд ли бы кто-нибудь удивился, посети я тюрьму для встречи с осуждённым
