Лицо Эола бледное из-за недавно увиденной картины. Его волосы спутаны от пота и крови, липнут к лицу и шее, бок слабо кровоточит, а на лице расцветают синяки, оставленные мной. Отливающий золотом плащ теперь изодран и весь в грязи. Замечаю ожоги у него на руках, когда он поднимает тяжёлый меч, забирая из рук одного из своих мёртвых солдат.
Принц медленно идёт к отцу, который с неизменным презрением смотрит на своего младшего сына.
– Ты всё так же слаб! – выплёвывает король, а Эол останавливается напротив отца с опущенным оружием.
Никто из нас не вмешивается, давая принцу шанс решить свою судьбу и участь своего народа. Клетус больше не владеет Даром, но он по-прежнему король, а пока жив прошлый, новому короны не видать.
– Как мог потомок света принести такой мрак? – в отчаянии задаётся вопросом Эол, а Клетус лишь усмехается, будто эти слова не имеют никакого смысла.
Принц поднимает меч. Я невольно открываю рот, почему-то хочу сказать ему остановиться. Ловлю себя на нежелании, чтобы Эол пятнал собственную душу этим, может, и необходимым, но грязным убийством. Эол замахивается, однако не успевает нанести удар, потому что плечом его отталкивает в сторону Демьян. Всё это время его держали в стороне наши солдаты, чьим приказом было сохранить его в живых. Вероятно, Демьяну удалось сбежать, хотя это не имеет значения. Старший принц всё ещё скован жгутами, он отбирает меч у младшего брата и сам заносит клинок.
– Я был дерьмовым старшим братом, так же как и ты – хреновым отцом. Но я хоть попробую исправиться.
Демьян не даёт Клетусу ответить, не даёт себе времени передумать, а Эолу возможности возразить. Он вкладывает всю силу, вонзая меч в сердце старшему Квинтилию. Сталь проламывает нагрудник, проходит сквозь тело и окровавленным концом выходит сзади. Я отворачиваюсь, слушая, как через несколько мгновений тело грузно падает на землю, знаменуя конец этой бойни. Я не чувствую ничего, кроме подкатывающей к горлу тошноты и пустоты в сердце, когда знакомая преграда вырастает у меня в сознании. Она отрезает весь пережитый панический ужас, а вместе с тем лишает какой-то важной части меня самой.
Глава 22
Айла
– Что я наделала, Анис?
Мои руки трясутся, пока Назари пытается дать мне пузырёк с кровью Ойро. Друг замечает это и сам прикладывает горлышко к моим губам, а я покорно выпиваю. Медленно боль стихает, руки перестают гореть огнём, и все порезы постепенно затягиваются. У Назари рассечена бровь, по левой стороне лица тянутся разводы, оставшиеся после попытки стереть заливающую глаз кровь. Его кудри прилипли к влажному лбу, но в целом я не нахожу на Анисе серьёзных травм.
– Я не знаю, Айла.
Анис, который всегда отшучивался и улыбался, стараясь улучшить моё настроение или поддержать, сейчас говорит серьёзно, поглядывая через плечо на Ойро, которая, свесив голову, всё так же стоит на коленях в грязном снегу и чьей-то крови. Сестра до этого момента хоть немного обращала внимание на происходящее, смотрела, как Демьян разбирается с Клетусом, но теперь потеряла всякий интерес. Она даже не оборачивается, чтобы взглянуть на меня или Рушана, который, к всеобщему облегчению, уже может сесть.
– Ты отдала ей всё? – прерывает мои мысли Анис.
– Нет, только контроль. Дар видеть прошлое и немного теней, что у меня были, при мне.
– Твои глаза… они больше не разные.
Я вновь перевожу всё внимание с сестры на Аниса.
– Какие они?
– Серые, сверкают, как у Даяна.
В замешательстве касаюсь своего лица, но не могу увидеть то, о чём говорит друг. Я оглядываю место битвы и последствия произошедшего.
Среди наших солдат и теялийцев в живых в лучшем случае половина, от каиданцев лишь несколько десятков, но их и изначально было меньше. Подчинённым, наблюдающим, как истуканы, за разворачивающейся картиной, Рой командирским голосом приказывает помочь раненым. Даян поддерживает его и приказывает то же самое нашим людям. Бой окончен. Больше здесь нет врагов и сторон. Однако каиданцы и наши солдаты предусмотрительно стараются не пересекаться, всё ещё потерянные в произошедших событиях. Шиун приказывает разжечь два больших костра, догадываясь, что мы здесь надолго, а на смену жару схватки стремительно приходит ощущение холода и всеобщего проигрыша. Я не понимаю, откуда это чувство, но уверена, что так выглядит поражение.
Проиграли мы все.
Эол накрывает тело отца плащом Роя и проверяет состояние Демьяна. Суа смиренно стоит рядом с Шиуном, отдающим приказы своим капитанам. Самия и Даян поднимают обессиленного от потери крови Рушана, но с помощью друзей он способен стоять. Тот не отрывает взгляда от неподвижной Ойро. Сестра так и сидит к ним спиной, напряжённо разглядывает грязный снег перед собой, задумавшись о чём-то. Дарен с опаской приближается к Ойро, пару раз тихо зовёт её по имени. Я понимаю, почему он боится к ней подойти. Мы видели, что при помощи моего контроля она даже землю заставила содрогнуться. Сестра ещё не способна управлять полученным Даром. Анис помогает мне встать на ноги.
Дарен не успевает спросить Ойро, всё ли с ней в порядке, как сестра поднимается без чьей-либо помощи и, не оборачиваясь, идёт к кромке леса. Будто не видя, она проходит мимо меня и Аниса. Я хочу позвать её, но не могу выдавить и звука. Из всех нас только Суа решается на это.
– Ойро…
Сестра не реагирует, продолжая медленно брести дальше. Не обращает внимания, наступая в лужи подтаявшего снега, разве что переступает через мёртвых. Она проходит мимо Шиуна, и тот, отвлекаясь от разговора, отшатывается от моей сестры на несколько шагов. Это замечаем мы все, кроме Ойро, которая просто проходит мимо. Шиун оглядывает её удаляющуюся фигуру и хмурится. Он скользит взглядом по нам всем.
– Стоять! – строго приказывает он мне, когда я намереваюсь пойти за сестрой. – Не ты. Не ходи за ней. Сделаешь хуже.
Потом с раздражением поворачивается к Рушану:
– И не ты! С тобой вообще отдельный разговор! – теялийский принц какое-то время раздумывает и указывает пальцем на Дарена. – Ты! Иди за ней, помоги и попытайся вернуть к нам.
– Что ты мелешь, Шиун? – возражает Даян.
– Тебе я бы тоже не советовал к ней подходить. Пока этот кахари, – он кивает на Дарена, – единственный, кто, вероятно, сможет к ней приблизиться. Кажется, вы ещё не осознали, что натворили.
Дарен хмурым взглядом обводит нас всех, впервые смотрит на нас с обвинением, а потом бежит за Ойро, которая тем временем скрылась за первой линией хвойных стволов. Я чувствую, будто мы с Рушаном в ней что-то сломали, что-то, что Ойро не сможет так просто забыть. Отдавая сестре свой Дар, я не ощущала ничего, кроме ударов собственного сердца и света, бьющегося ему под стать. Была лёгкость, словно тело покидает лишний груз, за ним следовала непривычная пустота. Однако в противовес мне Ойро кричала и плакала, а я не могла ничего сделать, чтобы разжать пальцы и остановить то, что начала. Но в момент, когда на наших глазах меч проткнул её любимого, я почувствовала это.
Услышала это.
Треск. То, что в ней боролось, – сломалось.
И с той секунды меня одолевает страх, что залечить это никто не в силах. Ойро уже была свидетелем смерти мамы, и теперь история чуть вновь не повторилась. Я видела, куда Рушану пришёлся удар Клетуса. Его меч хоть и прошёл насквозь, но не задел ни сердце, ни лёгкое, ни желудок. Ранение было определённо смертельным, но далеко не мгновенным. Именно несколько минут дали нам необходимый шанс.
После потрясения от смерти мамы сам Дар лишил Ойро воспоминаний, чтобы исцелить её душу. Что же будет теперь?
– Нам нужно разобраться с ними, – тихо напоминает Суа, глядя в сторону Демьяна и Эола. Квинтилии напрягаются, как только всё внимание переключается на них.
– Пора заключить мир, – твёрдо говорит Шиун. Несмотря на его слова, он с долей неприязни смотрит на братьев, – и будьте благодарны, что я и Даян готовы пойти на это.
