обычаями, — отрезала она.
— Ах да! Обычаи. Раз ты воззвала к ним, да будет так. А кого ты хочешь допросить?
— Имени его я не знаю. Один из твоих демонов, который позволил себе недопустимые вольности за пределами твоих владений.
— Один из моих демонов, и ты не знаешь его имени? У меня, моя красоточка, семь миллионов демонов. Будешь опознавать их по очереди или всех разом? — Его сарказм почти не уступал ее презрению.
— Всех разом.
— Пусть никто не посмеет сказать, что я не уважил мою гостью. Если ты пройдешь дальше… хм-хм… точно на пять месяцев и три дня, то найдешь моих джентльменов в полном строю, готовых к инспекции.
Не помню, как мы добрались туда. Огромная бурая равнина и никакого неба над ней. Там, готовые к смотру в присутствии своего непотребного господина, по-военному выстроились все дьяволы Полумира — легион за легионом, шеренга за шеренгой. Самого сопровождал его кабинет. (Джедсон назвал их мне, Люцефуге — премьер-министр, Сатаниил — фельдмаршал, Вельзевул и Левиафан — командующие флангами, Ашторет, Аббадонна, Мамона, Асмодей и Инкуб — Павшие Престолы.) Семьдесят князей, командующие дивизиями, стояли во главе их, предоставив герцогам и престолам толпиться вокруг их владыки — Сатаны Мекратрига.
Сам он все еще хранил образ Козла, но его присные избрали себе всевозможные гнуснейшие обличья, какие пришлись им по вкусу, Асмодей щеголял тремя головами, омерзительными каждая по-своему, которые торчали над задом распухшего дракона. Мамона несколько напоминал на редкость безобразного тарантула, Ашторета же я и вовсе не возьмусь описать. Только Инкуб походил на человека — видимо, этот облик лучше всего выражал его сластолюбие.
Козел взглянул на нас.
— Поторопись! — приказал он. — Мы здесь не для твоего развлечения.
Аманда пропустила его слова мимо ушей и повела нас к первому полку.
— Вернись! — взревел он. И мы оказались перед троном, словно и не отходили от него. — Ты забываешь обычаи. Сначала заложники!
Аманда закусила губу.
— Пусть так, — признала она и быстро посовещалась с Ройсом и Джедсоном. Я расслышал, как Ройс ответил на какие-то возражения.
— Раз уж идти мне, — сказал он, — будет лучше, если я сам выберу своих спутников по причинам, веским для меня. Дедушка советует мне взять самого молодого, а это, бесспорно, Фрэзер.
— Что, что? — спросил я, услышав свое имя. В свои разговоры они меня демонстративно не включали, но раз уж они заговорили обо мне…
— Ройс хочет, чтобы ты пошел с ним вынюхивать Дитворта, — объяснил Джедсон.
— И оставить Аманду здесь с этими дьяволами? Мне это не нравится!
— Арчи, я могу сама о себе позаботиться, — сказала она спокойно. — Раз уж ты нужен доктору Уортингтону, то поможешь мне, если пойдешь с ним.
— А зачем им заложники?
— Потребовав права опознания, — объяснила она, — вы должны вернуться с Дитвортом, или за неудачу ответят заложники.
Джедсон предвосхитил мои возражения.
— Не изображай героя, сынок. Дело слишком серьезно. Нам ты поможешь, если пойдешь. А если вы не вернетесь, можешь не сомневаться, им придется выдержать хороший бой, прежде чем они наложат лапы на заложников.
И я пошел с Уортингтоном. Но мы не сделали и нескольких шагов, как я понял, что от паники меня оберегала только близость Аманды. А едва ее влияние перестало меня достигать, как весь кошмар этого места и его жутких обитателей обрушился на меня. Что-то потерлось о мои лодыжки. Я чуть не выпрыгнул из ботинок. Но, покосившись вниз, увидел, что Серафим, кот Аманды, решил сопровождать меня, и мне сразу стало легче.
Когда мы приблизились к первой шеренге демонов, Ройс принял свою собачью позу, предварительно вручив мне дедушкину голову. Прежде меня мороз продрал бы по коже от отвращения, но здесь эта мумифицированная голова казалась чем-то родным и домашним.
Встав на четвереньки, Ройс закружил среди рядов адских воинов. Серафим бросился за ним, догнал и принял участие в охоте. «Пес», казалось, был доволен, что кот взял на себя половину трудов, и, думаю, у него были на то все основания. Я как мог быстрее шел по проходам между ротами, а мои спутники пробегали между рядами.
Мне чудилось, что проходят часы — во всяком случае утомление перешло в деревянную бесчувственность, и ужас сменился тупой тревогой. Я наловчился не смотреть в глаза демонам, и никакие самые невероятные обличья меня уже не удивляли.
Роту за ротой, дивизию за дивизией прочесывали мы, пока не добрались до их конца на левом фланге. Животные мои все больше нервничали. И когда они обогнули первый ряд первой роты, пес подбежал ко мне и заскулил. Вероятно, ему был нужен его дедушка, но я нагнулся и погладил его по голове.
— Не отчаивайся, дружище, — сказал я. — Нам еще остались эти. — И я кивнул на генералов — сплошных князей, — которые стояли перед своими дивизиями. Поскольку мы начали с задних рядов, генералы еще не были проверены. Но меня уже душило отчаяние: что такое полдюжины возможностей против уже проверенных семи миллионов?
Пес побежал к ближайшему генералу, кот не отставал от него, а я следовал за ними как мог быстрее. Пес затявкал еще в нескольких шагах от демона, и я припустил бегом. Демон вздрогнул и начал преображаться. Но даже в этом гротескном облике мерещилось что-то знакомое.
— Дитворт! — завопил я и кинулся на него.
Меня хлестали кожаные крылья, царапали когти.
Тут в бой вступил Ройс — более уже не пес, а негр, сложенный как абсолютный чемпион по боксу. Кот превратился в клубок ярости, зубов и когтей. Тем не менее мы потерпели бы полное поражение, если бы не произошло невероятное. Какой-то демон, нарушив строй, ринулся к нам. Я не столько его увидел, сколько почувствовал, и не сомневался, что он явился на выручку своего господина, как бы меня ни заверяли, будто их обычаи это запрещают. А он — помог нам! Выручил своих природных врагов, и действовал с такой мстительной яростью, что победа осталась за нами.
В единый миг все было кончено. Я обнаружил, что лежу на земле, вцепившись не в адского князя, но в Дитворта, к которому вернулся его человеческий облик щуплого обходительного бизнесмена, одетого с неброской элегантностью, и со всеми своими атрибутами — портфелем, очками и зарождающейся плешью.
— Уберите от меня это! — раздраженно потребовал он.
«Это» было дедушкой, который впивался ему в шею беззубыми деснами с бульдожьим упорством.
Ройс освободил одну руку от обязанности держать Дитворта и забрал дедушку под мышку. А Серафим продолжал висеть на ноге нашего пленника, запустив в нее когти на всю длину.
Демон,
