— Пак сказал, что это ты вылечила и отпустила нашего врага? — начала светский разговор Джоконда, спрыгивая со спины звероящера и уступая место охотнику. — Зачем?
Я фыркнула, сдувая с лица липкую от пота челку.
— А я знаю? Отпустила не специально, а лечила, потому что могла.
— Венец проверяет границы твоих возможностей?
— Его действия мне не совсем понятны, — решилась я на откровенность. — Артефакт подолгу не говорит со мной, а когда снисходит до беседы — отвечает намеками, которых я не понимаю.
— Хочешь, я тебе расскажу?
Я задумалась. Когда-то, в счастливую пору пубертата, была у нас с Жанкой общая подруга, злоупотреблявшая похожими фразами. «Тебя интересует, как к тебе относится Стас? — во время девчоночьих посиделок спрашивала Жанину, которая маялась от первой любви. — Я знаю, он с моим старшим братом на плаванье ходит, он мне рассказывал». И после долгих уговоров сообщала: «Стас над тобой смеется, считает толстой и некрасивой. А Дашка его вообще напрягает, заумная очень». А потом скорбно поднимала бровки и извинялась: «Девочки, я же как лучше хотела, по-дружески предупредить, чтобы вы в глупую ситуацию не попали». Жанка рыдала, я злилась, а через некоторое время ситуация повторялась. Потом у меня начались видения, мне стало не до девичников, и наша подруга прибилась к другой компании.
— Он возродит Третий Дом, — оторвала меня от воспоминаний Джоконда.
— Кто?
— Венец. Моя наставница говорила, что каждый Дом фей олицетворяет один артефакт. У Лета — это медальон Скольжения Душ, у Зимы — Книга Смерти, а у нас — артефакт сирен, он еще почему-то называется Венец Предвидения.
— Что значит — почему-то? По-моему, наш дар именно в этом и состоит — предсказывать и уговаривать. Причем от первой части я бы с большим удовольствием отказалась, потому что предрекаю в основном беды и смерти.
Джоконда приподняла брови и посмотрела на меня с сочувствием, сразу напомнив то ли Свету, то ли Наташу из моего детства.
— Бамбина, сирены не умеют предсказывать будущее.
— Ну конечно, — с сарказмом кивнула я. — Если ты не умеешь, то никто из твоего вида тоже.
— Неужели ты думаешь, что, предвидя падение Третьего Дома, сирены не смогли бы этому помешать? Мы умеем открывать двери в другие миры, умеем зачаровывать своими голосами путников. Но предвидеть беды? Чепуха! Моя наставница ничего мне об этом не говорила.
Я молча сопела. Вот так вот, просто Даша Кузнецова, а вовсе никакая не леди Сирин. Экстрасенс ты у нас, самый что ни на есть земной. В поликлинику сдайся для опытов или в телевизор — в ток-шоу участие принимать. Пак ошибся и ввел в заблуждение Ларса, и весь ваш пандан — результат самовнушения и твоих речей златоустых. Стоп! А почему меня тогда при переходе в Фейриленд ровным слоем по грунту не размазало? Охотник говорил, что чистокровные люди не могут сюда попасть. А венец? Он тоже ошибся? Хотя он-то непрозрачно намекает, что с моим происхождением что-то нечисто. Но выбрал он все равно меня, меня, а не сирену Джоконду…
— Ты фея, бамбина, — кивнула блондинка, внимательно за мной наблюдая. — Но только непонятно какая. Думаю, Арканкам расставит все по своим местам. Недаром тебя так тянет туда.
— Меня туда тянет Анна-Руби, которой пообещали меня за то, что она проведет Господина Зимы через кордоны Лета…
Еще не закончив фразы, я поняла, что откровение было произнесено абсолютно зря. Блондинка грубовато хохотнула.
— Многое становится понятным! А ты не так проста, как может показаться на первый взгляд, и не только охотник считает тебя привлекательной.
Я покраснела и окончательно обиделась.
К точке сбора мы вышли к вечеру, когда оранжевый шарик солнца почти коснулся горизонта. Лагерь альвов располагался на живописной полянке в излучине неглубокой реки. У костерка хлопотал Урух, Анна расслабленно сидела на берегу, опустив точеные ножки в прохладную воду. Я, давя в зародыше зависть к этой абсолютной красоте, приветливо помахала ей рукой. Господин Зимы отсутствовал, но был где-то поблизости, его нетопырий плащ висел на ветке большого дерева.
— Как я рада тебя видеть! — обняла меня фея. — Мне сказали, вам удалось отбить атаку жаридов? Значит, на некоторое время мы в безопасности, они сразу не сунутся.
— Надеюсь на это…
Компания, собравшаяся этим погожим, предположительно весенним днем на поляне, была разношерстной до комизма. И напоминала кастинг для какого-то сериала средней руки и небольших рейтингов. Главная героиня — полноватая замухрышка, которой где-нибудь под конец сезона предстояло стать красавицей, — это, конечно, я. Романтический герой — рослый блондин, рассмотревший в неприметной толстухе ее лучшие качества и оттого влюбленный, — Ларс, стервозная подруга в исполнении Джоконды, сексапильная соседка с умопомрачительной фигурой — Анна, влюбленный в нее трудный подросток, матерящийся при каждой фразе, — Господин Зимы… После некоторых раздумий я превратила Уруха в забавного нелепого дядюшку героини, а Пака — в золотистого ретривера, чьи монологи никто, кроме зрителей, не услышит.
Последний (Пак, а не ретривер) сидел в этот момент на моем плече, меланхолично плетя косички из тех волос, до которых мог дотянуться. Прическа у меня и так оставляла желать лучшего (пребывание в Фейриленде стимулировало каким-то образом рост волос, так что за последнее время они отросли ниже плеч, почти полностью покрыв спину), а старания пикси грозили превратить мою шевелюру в непроходимые джунгли. Но Паку нужно было чем-то снять стресс. Пережив тридцатисекундную беседу с Господином Зимы, мой пикси обогатился примерно на килограмм драгоценностей, но истратил примерно столько же нервных клеток. Последнее слово осталось за высокомерным альвом, и слово это было из тех, которые принято заменять в тексте многоточиями.
— Мы почти добрались до места. — Анна сидела на траве, подставив лицо солнышку. — Кажется, пришло время еще раз уточнить наши действия.
— … — задумчиво поддержал беседу Господин Зимы.
Пак хищно спланировал с моего плеча, разыскивая в траве добычу.
— Нам придется действовать быстро, — продолжала фея. — Янтарная Леди уже осведомлена о наших передвижениях.
— Ты знаешь, где точно находится Арканкам? — вступил в беседу Ларс. — Если верить преданиям, он скрыт от глаз мощным заклятием.
— Я — нет, но мой медальон приведет нас к нему. А дальше… Надеюсь, одна из наших златоустах дев сможет его увидеть или почувствовать.
Мой блондин внимательно посмотрел на меня, я покачала головой. После пафосных намеков Джоконды я уже ни в чем не была уверена.
— Я, кажется, что-то чувствую, — кокетливо заявила сирена. — Будто меня тянет в определенное место.
Изогнув запястье, блондинка приложила руку ко лбу. Позерка!
Я раздраженно отвернулась.
Урух участия в беседе не принимал, хлопоча у костра. Я потянула носом. В погнутом котелке булькало какое-то подозрительное, пахнущее полынью и алкоголем варево. Урух зачерпнул в кружку из котелка и с поклоном передал мне напиток.
— Попробуйте, леди Сирин, это вкусно. Когда я был маленький, моя мама…
Джоконда многозначительно хмыкнула.
— Его дают детям для крепости перьев и когтей, — шепотом закончил рух, склонившись к моему плечу.
Мне не хотелось обижать такого милого нечеловека, и я послушно отхлебнула, покатала на языке обжигающий пряный глоток и выразила на лице всю доступную мне гамму удовольствия. На самом деле на вкус напиток был отвратителен, как молочная пенка, как засохшая манная каша, как вареный лук в супе, но совсем на эти вкусы не походил. Если в моем организме было хоть немного перьев, в данный момент они обрели запредельную крепость. Я поискала глазами, куда бы выплюнуть, но Урух был рядом, и это было бы неприлично. Страдания мои закончились неожиданным образом.
— Именем Дома Лета!
Я быстро сплюнула и с ненавистью посмотрела на Эмбера, иринца Дома Лета и по совместительству моего личного врага.
ГЛАВА 18
Последний круг ада, или Вихри душ и волшебства
Один хук справа заменяет час воспитательной беседы.
NN
