– А за что ты рисковать будешь?
– Я же сказал – небесплатно.
– И сколько это будет стоить?
– Что тебе, Павел Васильевич, о таких мелочах думать! Я с твоими родственниками сумму оговорю. Она достаточно скромная для твоих масштабов. Ну так как мы порешим? – спросил майор.
– А почему все-таки я должен тебе верить? – вновь спросил Цируль. – Чем ты докажешь, что не готовишь мне подлянку?
Майор сделал паузу и быстрым движением полез в ящик стола, откуда недавно доставал шоколад.
– Вот чем докажу тебе, Павел Васильевич, свое расположение. – Он достал небольшую картонную папку, на которой было крупно написано «Личное дело заключенного», а наверху знакомая аббревиатура «МВД», «Главное управление исполнения наказания г. Москвы, изолятор временного содержания 48/2».
– Вот, – сказал майор, – мое единственное доказательство моих намерений. Дам тебе почитать, – и майор, раскрыв папку, протянул первый листок Цирулю.
Это было не что иное, как рапорт должностного лица на имя начальника следственного изолятора: «Довожу до Вашего сведения, что в камере № 51 следственного изолятора № 2 содержится неоднократно судимый вор в законе Р. Арабули, по кличке Робинзон. Павел Захаров, также ранее судимый, по кличке Цируль, через отбывшего по приговору суда Иванова сбыл Арабули 2,2 грамма ацетилированного опия. Наркотик был упакован в записку, адресованную Робинзону. Записка изъята и приобщена к делу в качестве вещественного доказательства».
Затем майор, увидев, что Цируль прочел этот рапорт, быстро перевернул листок. Цируль увидел, что к делу действительно приобщена его малява, которую он отправил Робинзону.
– Вот такие наши доказательства, Павел Васильевич.
Цируль сидел в недоумении.
– Я показал тебе секретную информацию. Больше скажу – несмотря на то, что дело в отношении тебя за распространение наркотиков будет в ближайшее время возбуждено, сейчас тюремное руководство следственного изолятора этого не делает, чтобы установить, кто из тюремщиков тебе помогает в этом деле. Поэтому, Павел Васильевич, – майор сделал паузу, – я считаю, что будет справедливо считать это сообщение о рапортах и записках моим доказательством расположения к тебе. Или ты думаешь по-другому?
– Что я думаю – это мое дело, – ответил Цируль. – Но бумажки серьезные. Ну что, давай попробуем, в самом деле. Что от меня нужно?
– От тебя ничего не нужно. Просто мой человек, – продолжил майор, – и естественно, ты понимаешь, что это будет девушка, позвонит твоей Розе, они встретятся. А дальше все остальное. Они обо всем конкретно договорятся. Ты, в свою очередь, отпиши Розе записочку, – и майор протянул Цирулю листок бумаги с ручкой. – Черкани, что человек от тебя придет по этому вопросу.
Цируль взял листок и быстро стал писать:
«В понедельник заезжай к Гришке и Славке. И возьми трубку (телефонную), и отдай ее с Игорьком. Ясно? Не забудь зарядное устройство».
Как только Цируль закончил писать маляву, майор тут же сказал ему:
– Да, Павел Васильевич, напиши номер телефона, где Розу можно найти.
Цируль удивленно посмотрел на него:
– А что, вы не знаете?
– Мы ж не сыскари, а стражники, – улыбнулся майор.
Цируль быстро написал номер телефона.
– И еще, никому об этом не говори!
– А как же я телефоном пользоваться буду? В камере-то сколько людей сидит! Заложат. Ведь наверняка там ваши наседки есть!
Майор улыбнулся. Но в отношении стукачей, которых на тюремном сленге называли наседками, он Цирулю ничего говорить не стал.
– Очень просто. Будешь вызывать одного вертухая, это мой человек. А вертухай будет ко мне тебя доставлять. От меня и будешь звонить.
– А чего тогда мне с мобильника звонить? Почему бы мне сейчас с твоего телефона не позвонить? – И он показал на стоящий на столе аппарат.
– А ты думаешь, наши телефоны «контора» не слушает? Вот и запалимся с тобой на пару. Потом вместе будем сидеть, друг другу малявки гонять, – улыбнулся майор, одновременно постучав по деревянной крышке стола рукой. – Ну что, Павел Васильевич, договорились?
– Лады, – коротко согласился Цируль.
– Я думаю, мы не будем с тобой дальше чаи гонять, – сказал майор.
Через две минуты дверь открылась, вошел лейтенант.
– Разрешите, товарищ майор?
– Заходи! – сказал майор и, сделав сильный выдох, обратился к Цирулю. – Так что идите, заключенный Захаров, и подумайте о своем поведении! – Майор показал лейтенанту, что проводил разъяснительную беседу.
Цируль нехотя встал, затушил недокуренную сигарету в пепельнице и вышел в коридор с лейтенантом. Пока он шел до камеры, он понял, насколько хитер и осторожен этот майор.
Сам он решил не вызывать к себе Цируля – мало ли? В случае чего, если запалится, он вообще не при делах. Вот лейтенанта, видимо, и заставил вызвать Цируля на эту дурацкую беседу по истории тюремного наказания в России. Лейтенант шел молча, не пытаясь ни о чем говорить…
В камере Цируль задумался. С одной стороны, такая услуга майора была странной и подозрительной. Но, с другой стороны, немного поразмыслив, Цируль пришел к мысли, что для него тут никакого риска нет. В конце концов, рискует майор. А что касается так называемого снятия информации, если менты задумали пеленговать его радиоразговоры, то Цируль намерен вести разговоры только на семейно-бытовые темы, а серьезных дел не касаться. Для этого существуют малявы, которые он переплавлял через дороги и ноги, что на тюремном языке обозначало нелегальный способ переправки.
Майор не обманул. Через пару дней в камеру к Цирулю заглянул новый вертухай и, вызвав его, провел Пашу в кабинет, где уже сидел улыбающийся майор. Тот первым протянул руку Паше, поздоровался. Затем, выдвинув ящик стола, глазами показал на его содержимое.
На дне ящика лежал мобильный телефон, рядом – зарядное устройство. Майор посмотрел на часы и сказал:
– Тебе десяти минут хватит?
Цируль утвердительно кивнул. Майор вышел из кабинета. Паша быстро набрал номер телефона. На другом конце услышал голос своей Розы.
Цируль был очень рад, что услышал наконец родной голос, узнал последние новости. Но вскоре настроение испортилось, когда он узнал, что за эту услугу майор вытащил с Розы аж десять тысяч баксов.
– Что ты делаешь? – ругался Цируль в трубку. – Она и тысячи не стоит, такая услуга!
Закончив разговор, он сделал еще пару звонков своим друзьям-подельникам. Вскоре в дверь заглянул майор. Цируль ничего ему не сказал и выключил трубку.
– Ну как? – спросил майор.
Цируль сказал:
– Нормально.
– Слушай, Павел Васильевич, – обратился к нему майор, – тут такое дело. Я не исключаю возможности, что телефон все-таки может быть перехвачен. Поэтому, если хочешь, пусть твои кенты, – майор сделал паузу, – ну, твои дружки, подъезжают на тачках вечерком к изолятору, и пусть Роза рацию принесет, по рации и общайтесь. Есть такие рации, – и он взял листок бумаги, на котором написал название рации, – которые фиксируют милицейский перехват. Нам такая штучка очень пригодится. Как думаешь, Павел Васильевич?
Цируль понял, что майор почувствовал, что Паша недоволен той суммой, которую он заломил за услугу, и теперь пытается оправдаться перед ним, предложив пронос рации. С одной стороны, это было удобно. По рации общаться безопаснее, чем по телефону, так как телефон мог работать в тюрьме только в том случае, если его поднести к окну. Рация же дает возможность разговаривать и в глубине комнаты. Это устраивало Цируля.
– Ну что, даешь согласие? – допытывался майор.
Цируль согласно кивнул.
Через пару дней у Цируля была портативная рация марки «ALINCO». Когда состоялся второй сеанс радиосвязи, Цируль вновь получил от Розы неприятное известие. Оказывается, майор решил по-крупному развести законника и за пронос рации потребовал тридцать тысяч долларов.
До законника дошло, что под разными предлогами под его освобождение получают лавэ самые неожиданные люди.
Цируль был в бешенстве. Он немедленно отправил своей супруге грозное «письмо»:
«Хоть рубль дашь без меня, я отрублю тебе руки. Я твою свободу. Мама, я заклинаю тебя и твое здоровье, скажи, не послушают – убью всех. Твой П.».
Цируль задумался. Из разговора с Розой он узнал, что майор действует через одну из молодых женщин, постоянно приходящую на связь с ней. Он же через Розу понял, что эта женщина сама имеет достаточно серьезные связи, хотя и выполняет роль связной.
И он решил действовать через эту женщину напрямую, тем самым отметая майора, который так беззастенчиво разводит его на большие бабки. Поэтому он тут же написал продолжение записки:
«Эту девочку не бросай. У них ноги серьезные. Попробуй с ней сходить в ресторан и взять с собой ноги, поняла?»
Цируль рассчитывал, что его жена, а также его дружки смогут выйти на контакт с этой женщиной, и тогда майор будет им не нужен, так как у него была полная уверенность, что у женщины есть люди, которые все это организовывают. А майор – так, посредник. Цируль чувствовал это нутром загнанного волка, натренированным за многолетнюю лагерную жизнь.
