Читаем без скачивания Эффект птеродактиля - Заязочка

Северуса в кабинете не было, и я уселась на его место. Здесь было по-прежнему мрачно, в разномастных сосудах плавали маринованные уродцы и чудовища. Камин не топился, было довольно прохладно. Я разожгла огонь. Стало уютнее. Было настолько противно, что хотелось что-нибудь разбить. Но, разумеется, я не буду буйствовать в этом месте. Я вообще буйствовать не буду.

Скрипнула дверь, на пороге стоял Северус. Он встревоженно взглянул на меня.

— Мы же договорились, что ты не будешь ходить в одиночку, — сказал он, — хотя подземелья сейчас для тебя безопаснее других частей замка.

Я кивнула.

— Можно я у тебя посижу?

Он подошел ко мне, наклонился и уткнулся носом в мои волосы.

— Я соскучился.

Мерзкая холодная лапа, которая до этого сжимала мое горло, исчезла. Я закрыла глаза и выдохнула.

— МакГоннагал? — спросил он. — Я сказал ей, чтобы держалась от тебя подальше. Старая дура заявила мне, что решила «открыть тебе глаза», как она выразилась. Мне жаль, что так получилось. Не ожидал от нее, если честно.

Меня вытащили из кресла, он сел в него сам, а меня усадил к себе на колени.

— Как ты себя чувствуешь?

— Мне неприятно выслушивать все эти вещи, — честно ответила я, — но это же совершенно нормально. Я хочу сказать, что было бы очень странно, если бы у тебя не было никаких привязанностей и… влюбленностей. У любого человека есть прошлое, если он не машина. Но заткнуть всех не удастся.

— Рад, что ты так к этому относишься, — негромко проговорил он.

— Ты же не называешь меня чужим именем, — буркнула я, положив руки ему на плечи.

Он грустно усмехнулся.

— Не называю. И не назову.

Я потянулась к его губам. Некоторое время мы просто целовались, а потом он надежно запечатал двери…

— И не ходи больше одна, — сказал он, провожая меня в башню Гриффиндора, — и запомни, я поставил жесткое условие: если тебе назначат отработку, то ты будешь проходить ее у меня. Согласились все деканы и профессора. Даже МакГоннагал.

— Я уже подумывала о том, чтобы напроситься на отработку, — ответила я.

— Хорошая идея.

Его губы чуть дрогнули. Я на мгновение прикрыла глаза и вернула ему лукавую улыбку. Должна заметить, что стол в кабинете декана Слизерина весьма удобен. И, похоже, что Северус в этот момент думал о том же самом.

В гостиной меня ждали Мэгги и Гарри.

— Мы о чем договаривались? — прошипел Поттер, толкая меня в кресло и накладывая на угол, где мы оказались, чары отвлечения внимания и заглушку.

— Ребята, извините! — я подняла руки ладонями к ним. — Меня здорово довела МакГоннагал.

— Что ей надо? — прищурилась Мэгги.

Я взглянула на Поттера. А ведь его тоже будут обрабатывать. Может…

— Гарри, это и тебя касается. Только выслушай, пожалуйста.

Он вопросительно приподнял бровь, явно парадируя Северуса.

— МакГоннагал не знает, что мы уже женаты. Она весьма своеобразно поздравила меня с помолвкой, начав рассказывать, что мой муж был влюблен в твою мать.

Мэгги потрясенно выдохнула. Поттер напряженно смотрел на меня.

— Тебе Блэк не рассказывал про свои школьные годы? — спросила я.

— Рассказывал, — вздохнул Гарри, — в том числе, как они все вместе травили Снейпа. Мне не понравилось. Про мою мать сказал только, что они с отцом стали встречаться на седьмом курсе. Гермиона, если ты что-то знаешь, то расскажи. Это же…

Я вздохнула.

— Хорошо, — начала я, — Лили Эванс и Северус Снейп дружили еще до Хогвартса. Они жили недалеко друг от друга. В школе они общались намного меньше, сам понимаешь, Гриффиндор и Слизерин.

Гарри кивнул. Мэгги внимательно слушала.

— Они поссорились на пятом курсе во время экзаменов, — продолжала я, — насколько я знаю, Лили влезла в разборки Северуса с мародерами. Ну, тут можно было ото всех получить. Северус обозвал ее, потом пришел извиняться, но она не простила. Потом они не общались.

— То есть, он не был в нее влюблен? — спросил Гарри.

— Был, — ответила я, — он мне сам рассказал. Понимаешь, это же совершенно естественно. Они друг друга столько лет знали, дружили. Твоя мама была красивая, яркая, веселая.

— А потом она стала встречаться с моим отцом? — задумчиво проговорил Гарри. — Что-то мне подсказывает, что это еще не все.

— Ты помнишь закон о магглорожденных? — осторожно спросила я. — О полной власти директора Хогвартса над ними?

Он кивнул.

— Здесь очень скользкий момент, Гарри. Фактически речь идет о гадкой выходке пьяного Блэка. Твои родители вполне могли любить друг друга. Они погибли вместе. И они любили тебя.

— А что Блэк? — Гарри подался вперед.

— Он сказал Северусу после выпускного, что все его отличные оценки ничего не стоят, если нет денег. Что твой отец заплатил за помолвку с твоей матерью. Это могло быть дурацкой выдумкой, чтобы унизить врага. Но и твой отец мог так поступить, чтобы гарантировано получить любимую девушку. Фактически, это только слова.

Мэгги испуганно охнула.

— Дамблдор мог взять деньги с твоего отца, — продолжила я, — но он был заинтересован в том, чтобы у потомка Певереллов родился сильный сын. Почему, ты сам знаешь.

Гарри потер лоб. Вздохнул. Мэгги осторожно взяла его за руку.

— Я пойду, — сказала я. — Тебе ведь больно от этого, я понимаю. Но мы с Мэгги всегда тебя поддержим, если что.

— Спасибо, что сказала, — медленно проговорил он, — думаю, что МакГоннагал или кто другой не стали бы считаться с моими чувствами.

И я ушла в спальню. А с Гарри осталась Мэгги. У нее лучше получится утешить его.

Уже лежа под одеялом, я снова и снова прокручивала в голове сегодняшний день. Вот хрен его знает, что это вообще было. МакКошка выступила в классической роли «доброжелателя». Идиотов хватает. Было ли это связано с поручением Дамблдора? Или просто от себя хотела Северусу нагадить? Насколько я себе представляю, она вполне могла накручивать себя на тему, что Снейп — бяка. Хотя бы по причине, что совершенно спокойно относилась и к тому, как его травили мародеры во время учебы, и к тому, как с ним обращался Дамблдор. Люди такого склада как МакГоннагал склонны выдумывать себе оправдания. Это не она плевала на свои обязанности, потворствуя травле нищего ребенка, а сам мальчик был виноват. Характер у него сложный. И так далее. Сейчас Северус вырывался из кабалы, у него были блестящие перспективы. Не прозябание в Хогвартсе, а возможности наконец-то заняться исследованиями. Контакты с Отделом Тайн, покровительство нашей семьи. Он вырывался на оперативный простор, МакГоннагал вполне могла захотеть подрезать ему крылья. Придумав для себя «благородные» оправдания спасения невинной меня от возможной ошибки.

С другой стороны, Дамблдор мог кое-что знать о таких артефактах, как барабан Дрейка. В том смысле, что меня бесполезно опаивать, зачаровывать и так далее. Даже «Империо» спадет. А вызванная Дикая Охота легко сметет попытавшихся поработить меня волшебников. Значит, я должна сама проникнуться дурными чувствами к своей родне и перейти на другую сторону. Хм… мне сейчас будут подсовывать «подходящего» кандидата для влюбленности и побега? Опоить меня не получится. Даже магическая помолвка защищала от таких грубых методов. Что же там планировалось? И кого будут подсовывать? Блэка? Так мы не контактируем. Относительно слабым местом может выглядеть то, что Северус начисто лишен романтики. А девушка в шестнадцать лет вполне может мечтать о прогулках при луне и тому подобном. Значит, мне будут все это демонстрировать? И кто этот несчастный? Потому что переходить дорогу Мастеру Зелий и специалисту в Темных Искусствах смертельно опасно. Да уж… Посмотрим. И надо все-таки поговорить с Дрейком и компанией. Пора подключать портреты. Пусть пошпионят.

На другой день все было тихо. МакГоннагал бросала на меня удивленные взгляды. Интересно, что ей сказал Северус? Язва он порядочная, а тут и вовсе мог не стесняться в выражениях. Назначать мне отработки бесполезно, уговор отменить не удастся. А у меня есть железный повод не оставаться с глупой бабой наедине. Если она не угомонится, то будет ясно, что это не ее инициатива. Посмотрим.

Я мило улыбнулась мужу.

— А теперь-то вы нас патронуса призывать научите? — спросил кто-то из младших. — Я все каникулы упражнения делал.

— И как? — спросил Гарри. — Какой у тебя патронус?

— Собака.

— Нужно, чтобы кто-то взрослый подстраховал, — вспомнила Лаванда.

— А вы не можете? Ты, Гарри, или Гермиона?

Мы с Поттером переглянулись.

— Поговори с Флитвиком, — предложила я, — у тебя замечательно получается. Если профессор даст добро, то ты вполне можешь заниматься с ребятами. Они тебе доверяют. И с Дженнингсом поговори. Кружок по защите. Если у тебя, конечно, время будет. Если записи по упражнениям не сохранились, то я снова сделаю, так и быть.

Гарри задумчиво кивнул. Это было то, чего ему действительно хотелось. А теперь он мог получить все это без конфликта с администрацией. В партизанщине был определенный шарм, но без него тоже было неплохо.