Читаем без скачивания 1647 год. Королева Наташка. - Павел Кучер

Лист пятидесятый. Это сладкое слово — халява

Человек предполагает, а судьба располагает. И бог тут не при чем. Это я дура. Дядя Рома всё правильно придумал, только в Москве, на публике, его самого показывать нельзя… Он же курит! А там за это казнят, всех подряд, без разбора, с конфискацией имущества… По указу царя и великого князя всея Руси Михаила Федоровича от 7142 года с сотворения мира… Хорошо, что они на пару с Хамильтоном Плещееву на глаза попались. Как тот шарахнулся! От банальной сигареты… Тут я и вспомнила. Совсем из головы вылетело, бывает. Ладно бы гражданин Векшин за стеной или в помещении пагубной страсти предавался, так ему же обязательно надо на людях появляться. «Завязать на недельку» — отказался наотрез… «Лучше я умру!» Наркоман, чо… Пускай и в легкой форме. Как такого в Москву пускать? Риск не оправдан.

(чиркнуть для памяти — доктору Франкенштейну обязательно заказать отдельную экспозицию «О вреде курения» и подобрать «материал» поужаснее)

Главное, что обидно? Спохватилась в последний момент оттого, что постоянно путаю реакции «наших», «не наших» и местных. Шотландцу, например, сигареты дяди Ромы — до лампочки. У них в Англии, давным-давно, государственная монополия на табак. Даже автоматы для продажи табака уже изобрели. Сам король, правда, не курящий. Его приятель — не понятно. От дыма не шарахается, но и на попытки «угостить сигареткой» не отзывается. Вполне допускаю, что по идейным соображениям — плебейская форма курения. Вот если б сигара или трубка… Опять же, наши сигареты из китайского табака ему могут быть не по вкусу. А где других взять? И надо ли их брать? Говорят, в первые годы попадания (до моего рождения), от недостатка курева народ буквально на стенку лез. Одни постепенно привыкли, другие дождались «светлого часа». Можно было задавить нездоровую привычку «в зародыше», если бы не южные тунгусы. Курят, проклятые… И маньчжуры курят. И многие китайцы. А раз добыли табак, то и агрегат для его расфасовки в сигареты не замедлил появиться. Не нам стариков ломать… Сэр Джеймс, на прямо заданный вопрос заметил, что курение способно преодолеть любые запреты. Имел он в виду себя или знакомых — не знаю. Табачная монополия, по воле Карла I действует в Англии с 1625 года. До того, за курение — там тоже казнили… Не помогло. Странно вообще-то… Ребята — ни один не курит. И Фриц… Интересно, а таблетки от курения есть? Электрошок — это больно…

Главный закон «реальной политики» — дай партнеру почувствовать свою личную выгоду от соглашения. Тогда он свернет горы… Второй закон — никогда не обещай невозможного. Третий — обещай то, что человеку действительно хочется. Всё… Ха! Кто сумеет совместить все эти принципы — достоин памятника при жизни.

Не знаю, поставят ли памятник Мише Плещееву, но неофициальный титул «спасителя Москвы» он уже заслужил. Читаю отчеты экипажей самолетов и проникаюсь уважением. Прохиндей? Да! Карьерист? Да! Хам? Несомненно! И при всем при этом — несомненный административный талант. Ну, и верный слуга режима… На подавление Соляного бунта бригаде из четырех сменных экипажей самолетов (оба «Гиганта» командировали) и лично стольнику (при содействии персонала точек) потребовалось приблизительно тридцать восемь часов. Сутки с гаком круглосуточной работы… И тишина. Только во тьме слышен скрежет зубовный… Это бояре, из ближнего царского круга, переживают по поводу чужого успеха. Может и царские челюсти там недовольно скрипят, но о том история умалчивает. А самый шик — ни одного казненного. Это Фриц условие поставил… монарху-самодержцу, ага… Физических мер насилия к бунтовщикам не применять — хватит им одного позора.

Когда со сценарием (придуманным дядей Ромой) ознакомили Плещеева — тот сразу позабыл о табачном дыме. С ходу внес пару дельных замечаний. Во-первых, нельзя тащить «левую» соль в столицу. Народ, за эту халяву, друг друга насмерть потопчет… Дядя Рома сигарету надвое перекусил, пробормотал про какую-то там Ходынку. Но согласился… Во-вторых, нельзя сажать самолеты в городской черте. По той же самой причине… Паника, она и в Африке паника.

Мысль устроить «гуманитарную бомбежку солью» с воздуха мы проверили и тоже отвергли… Тратить транспортные контейнеры со сминаемым картонным подом — глупо. Попробуй точно попасть на свободное от людей и строений место. А одиночные пачки с солью (стандартная расфасовка для длительного хранения), падая с высоты в несколько десятков метров — убьют человека не хуже камня (а то и крышу дома пробьют). Другими словами — разгружать «гуманитарку» надо строго на грунт и после посадки на оный… В тесном контакте с аборигенами.

Как же тогда быть? Стольник только презрительно губы поджал, — Жаловать надо верных, а не буйных! В принципе он прав. Вывалить по несколько тонн дармовой соли в ближайших к периметру столицы мирных деревнях — удачная идея. Народ кинется за дармовщиной за городскую стену. И рассеется… Кроме того, возить эту самую соль из пунктов складирования по земле — опасно и бессмысленно. Обозы разграбят… А по воздуху — удобно. Вдобавок, непонятно, откуда она взялась. И ещё, в ходе посадок и разгрузки, желательно избежать поднятия экипажа на вилы «благодарными селянами». Мало ли, какая муха их самих или местного батюшку укусит?

На короткой дистанции «Гигант» свободно берет 18 тонн полезного груза. От Серпухова (где расположен склад) до пригородов Москвы где-то сотня километров. Полчаса лету. Только бы всё заранее дельно организовать…

Что было дальше? Маленький плодотворный аврал. Экипажи работали посменно. Один борт в воздухе, второй — на погрузке-обслуживании. Плещееву сунули микрофон и назначили диктором-агитатором. Сначала — оповестили первопрестольную, покружив над городом ранним летним утром… Оказывается, царские слуги, получив возможность красиво рисануться, готовы на недюжинную инициативу. Даже — с риском для головы… Даже — два дня питаясь одним чифирем.

— Православные! — вдохновенно рыкал с неба на просыпающуюся столицу стольник через киловаттные динамики, — Царь-батюшка Алексей Михайлович, жалует вас солью, даром! — м-м-мда, тут и мертвый проснется.

А дальше — челночные рейсы. Серпуховской анклав — пригород… Серпуховской анклав — пригород… До глубокого вечера. Чуть рассвело — заново. Пока не замкнулось кольцо «облагодетельствованных» деревушек. Наверное, у дяди Ромы на данный случай нашлись бы другие слова. И совсем не факт, что доходчивые. Папа рассказывал, что на Земле-1 раздача «гуманитарки» — крайне муторное дело. Каждый зачуханный вождишка норовит получать её в шаловливые ручонки оптом и, изрядно уполовинив, распределять среди подданных от своего (!) имени (часто за плату). Московский царь, возможно, тоже был бы рад так поступить, да не вышло. Тем не менее — результат налицо. Наши потери — один подвернувший ногу пилот и один, охрипший до писка, «представитель страны пребывания», сорвавший голос на работе. И тишина… Смута волшебно рассосалась, словно и не было. Спрос на соль тоже. В летнее время, он не гибкий, а продажную цену мы уронили почти до нуля. Госмонополии на соль, понятное дело — крышка. Народ — в недоумении. Мне кажется — всё удалось…

P. S.

Единственный важный прокол, всплывший в исходном сценарии — это организация взлета пустого самолета с неприспособленной площадки. Одним многоэтажным матом в динамиках расчистить участок от толпы никак не выходило… Плещеев только зря глотку надрывал… Пришлось кидать шашки с хлорпикрином — бить из носового гранатомета по курсу, освобождая полосу. По-человечески русские люди не понимают…

P. P. S.

Иезуиты за событиями следили, но, желания принять участия не высказали. Разве Барон выдал — Benefacta male locata malefacta arbitror (благодеяния, оказанные недостойным, следует считать злодеяниями).

Барон, как обычно, оказался прав. Нет, старое правило «власть всегда неблагодарна, а оказанная власти услуга не стоит ничего» — живет и правит миром. Однако надо знать и пределы подлости. Плещеева схватили буквально на выходе из анклава. Ждали там заранее… Где он и что с ним нынче — никому неведомо. Известно только, что виноват он теперь перед всеми и по гроб жизни. Местничество — раз (не по чину ему было самому бунт утихомиривать), оскорбление величества — два (не по чину ему царским именем с неба кричать), питание скоромным в постные дни — три (великий грех, блин, рвать живых людей на куски во время поста — можно, а скушать вареное яичко — нет). Плюс тридцать три вины помельче. Ох, и ревнив Алексей Михайлович к чужой славе! Вдобавок, завистлив к чужой силе… Хорошо хоть — расчетлив. Мог бы, от большого ума, объявить уже разошедшуюся по рукам даровую соль дьявольским соблазном или как-нибудь ещё… Явно к тому дело шло! Экстерриториальный статус чужеземных «слобод» быстро кончается, когда они начинают лезть в политику.