— Этот Софокл, — тоже грек? — спросил ШЕВАЛЬЕ. — Я становлюсь его поклонником.
— Конечно же, грек. Оттуда, с этой самой Греции, очень много чего началось, и много чего там же и закончилось — ответил я, а потом строго добавил. — А вот тема поклонников, как и кумиров, мне очень не нравится. Здесь вам не Венская оперетта! А вы, отнюдь, не пьяный гусар, запутавшийся в кулисах! Понятно!?
Как всегда в таких случаях воцарилась почтительная и недоумённая тишина, которую уже традиционно прервал ПОЭТ:
— Сир, я не буду спрашивать Вас о том, что такое Венская оперетта и кто такие гусары, которые путаются в кулисах. Бог с ними. Пусть путаются, сколько им угодно. Это их выбор… Я о другом… «Великие дела не делаются сразу!». Это Вы к чему? В Летописи для благодарных потомков должно быть отражено всё предельно чётко, ясно, понятно и доходчиво.
— Господи! И передо мною находится самый умный человек при моём Дворе?! После меня, конечно…
— Сир!?
— Объясняю… Мы стоим на пороге важнейшего исторического события, — осады замка Графа Третьей Провинции! Неужели непонятно!? Но мы не будем сразу бросаться в бой. Это совершенно исключено! Сначала сделаем привал, развеемся, перекусим, выпьем, потом немного отдохнём, соберём Военный Совет, подготовимся, и только тогда со свежими силами пойдём брать этот чёртов замок! Вы же знаете, как я не терплю осад! Не хочется, но надо, увы, никуда от этого нам не деться. Теперь понятно!? «Великие дела не делаются сразу!». Вот так! Примерно так… Ну, а вообще-то, данная мысль, конечно же, имеет более глобальный и глубокий характер.
— Сир, в общем-то, всё предельно ясно, но разрешите задать очень простой, но важный вопрос, — мягко, но решительно вмешался в наш разговор несколько обеспокоенный ШЕВАЛЬЕ.
— Задавайте, сударь, — покровительственно усмехнулся я. — Собственно, мне понятно, о чём вы меня спросите. Очевидно, вас беспокоит возможная внезапная вылазка противника из замка и его атака на наш лагерь в самый неподходящий для нас момент?
— Как Вы догадались, Сир? — удивился ШЕВАЛЬЕ.
— На то я и Император, а не какой-то хрен собачий! — ухмыльнулся я и искоса, с нескрываемым удовольствием посмотрел на скривившегося от моих слов ПОЭТА. — ШЕВАЛЬЕ, вы видели план замка? Мы с вами недавно его изучали. Сколько у него входов?
— Один, Сир…
— Совершенно правильно, только один. Так вот, господа. Я решу проблему предотвращения возможной вылазки противника, даже не задействовав при этом ни одного солдата. И никто из крепости не посмеет появиться и ночью, и днём, несмотря на то, что все мы будем сладко спать, ну, например, после грандиозной пьянки-гулянки! Ну-ка, подивитесь в очередной раз силе и мощи моего разума! Вы готовы!?
— Так точно, Сир! Готовы!!!
— Я посажу перед воротами ЗВЕРЯ. Вот, собственно, и всё…
— Бог ты мой, как просто, Сир! — восхитился ШЕВАЛЬЕ. — Об АНТРЕ все как-то подзабыли, его давно никто не видел.
— Любезный, а его до поры до времени видеть никому и не надо. И не дано, и не суждено, — проворчал я. — Зачем лишний раз пугать людей и животных? Жаль, что нельзя использовать его при штурме крепости. Через стены такой высоты он, к сожалению, не перепрыгнет. За что я и не люблю эти долбанные замки! То ли — поле, то ли — степь! В крайнем случае, — гладь морская. Есть где развернуться и показать силушку молодецкую! Эх! Ладно, господа! Пока сделаем привал…
Штурм я начал решительно и по давно выработанному плану. Длительную осаду я позволить себе не мог. Надо было как можно быстрее двигаться на север, на соединение с ГРАФОМ. Как он там, интересно?
Наши войска атаковали замок с четырёх сторон. С собою воины несли заранее приготовленные специальные лестницы, верёвки с крючьями на концах и всё остальное, необходимое в таких случаях для штурма. Крепость, до этого выглядевшая пустынной и безжизненной, вдруг ожила на глазах, на стенах появились её довольно многочисленные защитники, в нашу сторону полетели стрелы.
В данном походе я задействовал тысячу лучников, что являлось небывалым количеством таких бойцов для междоусобных войн на Островах. Но я, не колеблясь, принял такое решение, так как имел свой план по их использованию. Наши славные стрелки, выстроенный в две шеренги вокруг замка, и на определённом удалении от него, стали осыпать стены стрелами из знаменитых луков, сделанных мастерами Первой Горы. К моему полному удовлетворению, стрелы, выпущенные, в свою очередь, со стороны крепости, не достигали моих лучников. Великолепно, на это я и рассчитывал! Не зря потрудились славные умельцы, не зря! Эх, — Первая Гора, эх, — Тёмное Озеро!
Вроде бы, что такое лук? Весьма простая и повсеместно употребляемая вещь, не нуждающаяся в особых усовершенствованиях. Ан, нет, оказывается, что это не так! Мечи тоже в принципе довольно простые орудия убийства, но сколько существует технологий их изготовления, как различается качество стали, какое многообразие форм и размеров клинков! Всё это касается и луков.
И так, наши лучники спокойно выкашивали защитников замка, которые уже поняли всю серьёзность угрозы, исходящей от них, и поспешно попрятались за стенами, что нам, собственно и было нужно. Подошедшие к этому времени к замку штурмовые колонны, почти не поредевшие, бросились на приступ. Началась кровавая битва.
В это время, предварительно преодолев на тяжёлом плоту ров с водой, к воротам, не спеша и грозно, подкатила специальная массивная осадная конструкция, которая представляла собою тяжёлую колёсную платформу с тараном, прикрытую сверху крепкими толстыми щитами. На неё со стен замка сразу же стали сбрасывать камни, лить какую-то кипящую жидкость, и, судя по раздавшимся внизу воплям, обороняющиеся достигли определённого результата и успеха. Я досадливо поморщился. Словно почувствовав эту досаду, часть наших лучников немедленно сосредоточили стрельбу по башне, в которой находились ворота, что привело к очень неплохим результатам. Сбрасывать с неё камни и лить жидкость почти перестали.
— Бум, бум, бум… — мощно заработал таран.
Этот гулкий, грубый и тревожный звук был сейчас намного милее моему сердцу, чем все остальные, самые приятные звуки, существующие в этом мире!
— Бум, бум, бум… — продолжал работать таран.
Я стоял около своей походной палатки в окружении небольшой свиты: Командующего войсками Второй Провинции, трёх Горных Баронов Первой Провинции, ШЕВАЛЬЕ, СОТНИКА, ВТОРОГО ШЕВАЛЬЕ, — доблестного командира Особого Отряда моей Личной Гвардии. Сами Гвардейцы, — триста отборных бойцов-молодцов, неподвижно застыли в трёх шеренгах в двадцати шагах от меня. Нравилась мне эта цифра — триста. Ассоциировалась она у меня с теми героями, которые приняли на себя удар многотысячного войска Ксеркса. Как там царь Спарты Леонид начертал на скале? «Прохожий, передай Спарте, что её дети погибли, защищая Родину!». Боже, — как величественно, как хорошо, как трепетно и просто! Триста Спартанцев, триста Имперских Гвардейцев… Прекрасная, завораживающая аналогия! Слёзы выступили на моих глазах и я на несколько мгновений отвернулся от своих соратников.
