Читаем без скачивания Звоночек 3 - Михаил Маришин

— Разумно, если отбросить вариант, что вы, товарищ капитан — сам спящий агент. Атташе мог сказать вам всего лишь одно кодовое слово и вы начали бы выполнять заложенную в вас с помощью гипноза программу, направленную на разрушение СССР. Конечно, вы не пошли бы и не заложили бомбу в машину товарища Сталина, но ваши жизненные приоритеты существенно изменились бы. Конечно, после того, как мы начали совместно работать по плану "Кукушка", это уже не актуально. Хотя ваша Сталинградская речь и заставила меня думать о таком варианте, — открыто признался Берия.

— Рад, что мы с вами, наконец-то в одной лодке, товарищ нарком.

— Скажите, товарищ Любимов, почему вы так стремились спихнуть товарища Ворошилова?

— Только ваше непонятное предубеждение против меня не даёт вам услышать то, что я говорил русским языком и неоднократно. Причина та же, что заставила меня прилагать усилия для продвижения вас на пост наркома внутренних дел, — не смог удержаться я, чтобы не упомянуть о том, что Лаврентий Павлович мне обязан. — Вы — отличный глава НКВД. А Ворошилов — никудышный нарком обороны. Только и всего. В условиях надвигающейся войны, крупнейшей за всю известную историю человечества, СССР не может позволить себе иметь никудышного наркома обороны. Пусть его и поддерживает сам товарищ Сталин. Время, когда нужны были партийные контролёры армии ушло. Сейчас нужны настоящие полководцы.

— И ловушку для товарища Ворошилова в виде сверхтяжёлого танка, как и операцию "Кукушка", вы тоже заранее спланировали? Почерк тот же. Подбросили информацию и заставили воплощать ваш проект. Заведомо негодный. Или доведённый до такого состояния. Ведь, как оказалось, такой танк просто увязнет в земле и не сможет двинуться с места!

— Не надо переворачивать всё с ног на голову, товарищ Берия! Вам рассказать один эпизод из истории Туркестанских походов? 2 мая 1868 года пехота генерала Головачева по грудь в воде перешла Зеравшан на глазах неприятельских полчищ, ударила на них в штыки, овладела высотами Чапан-Ата и обратила бухарцев в бегство. Самарканд закрыл ворота бегущим и сдался русским. В бой пришлось идти сразу же по переходе реки. Солдаты набрали полные голенища воды, разуваться же и вытряхивать воду не было времени. Наши стрелки становились на руки, и товарищи трясли их за ноги. После этого сразу пошли в штыки на бухарцев. "Халатники" решили, что постигли секрет русской тактики, и месяц спустя при Зарабулаке, подойдя на ружейный выстрел, их первые ряды стали головой вниз, тогда как задние добросовестно стали трясти их за ноги. По совершении этого обряда в победе никто из них не сомневался. Так и товарищ Ворошилов, узнав через вас о моих, не привязанных к состоянию советской промышленности и РККА рассуждениях, полностью оправдал моё о нём мнение, проявив натуральную халатность. Сверхтяжёлые танки имели бы смысл, если бы РККА была полностью укомплектована танками обычными и был создан мобрезерв! Сейчас же узкоспециализированное оружие, каким являются сверхтяжёлые танки, грозит сорвать оснащение РККА универсальной техникой, годной для любых действий на любом театре, а не только в бассейне Днепра. Товарищ Ворошилов сам устроил себе по недомыслию ловушку и сам же в неё и вляпался.

— Может быть, может быть, капитан Любимов, — задумчиво сказал нарком. — Только воплощать этот заведомо негодный проект всё равно придётся. Причём, именно вам. Боюсь, никто больше с задачей не справится. Потому, что, кроме товарища Ворошилова, в западню успел угодить и товарищ Киров, генеральный секретарь ВКП(б). Он, уверенный, что это оружие не может быть использовано врагами СССР для нападения на нас, а только для нашей защиты, объявил, выступая на митинге в Ленинграде, на "подшефном" Кировском заводе, что именно его трудовому коллективу выпала высокая честь сделать почин. Оплошать и нанести ущерб репутации партии мы позволить не можем. Я понимаю, что задача невероятно сложная. К тому же вам придётся работать на новом для себя уровне. Не как главного конструктора одного КБ, а как координатора работы нескольких заводов. Постарайтесь не подвести. Совнарком своим решением возложил на вас, по моей просьбе, персональную ответственность. Потребуется помощь — немедленно обращайтесь без всякого стеснения. Сделаем всё возможное. Но, пусть не батальоны, а хотя бы пару-тройку машин вы построить должны.

— Есть, товарищ комиссар госбезопасности первого ранга, — буркнул я и отвернулся к окну, сделав вид, что мне интересны надвигающиеся стены Кремля. Вот и пойми этого мингрела! То ли действительно превозмог себя и примирился с моим присутствием в СССР живым и не за решёткой, то ли просто развёл "на доверие" и использовал моё же оружие, несмотря на все мои страховки, против меня.

Эпизод 7

Сотрудник внутренней охраны Кремля у дверей кинозала, куда нас двоих направил Поскрёбышев, козырнув, предупредил, что сеанс ещё идёт и сам приоткрыл нам дверь, чтобы мы, входя, не распахнули её настежь, помешав просмотру. Внутри, в относительно небольшом помещении, размером даже, пожалуй, поменьше школьного класса, пробиваемые насквозь мощными лучами стрекотавшего кинопроэктора, плавали густые клубы табачного дыма. Берия, потянув меня за рукав, усадил меня рядом с собой на первый же попавшийся свободный стул на самой галёрке, хотя можно было бы пройти вперёд и занять более удобные места. Видимо, не хотел мешать собравшимся, сосредоточившим всё своё внимание на происходящем на экране.

А там… Выступая в Сталинграде, я не заметил кинооператоров, но, оказывается, один всё-таки был точно. Он выбрал позицию довольно далеко от ораторов, почти сбоку от них, справа, на трибуне стадиона, находившейся в солнечной тени. Понятно, это было необходимо, чтобы создать условия для съёмки. И, одновременно, хорошо маскировало хроникёра. Награду или премию на худой конец, он точно заслужил. Получается, киношники не только сняли происходящее на митинге, но и в течение одной короткой летней ночи проявили фильм, а утром, опередив меня, отправили его курьерским самолётом, в Москву. Иначе и не могло быть, вперёд "эстафеты" надо лететь вовсе без посадок и подниматься в воздух ещё затемно.

Никогда раньше не обращал внимания, как я веду себя, выступая перед людьми. А тут гляди со стороны — хоть обглядись. Зрелище, если звук отключить, забавное. Руками машу так, что и классический сурдоперевод ни к чему. Эх, какой талант во мне пропадает, прям театр одного актёра. Но до Никиты Сергеевича с его незабвенной туфлёй, мне, конечно, далеко. Да и форменные сапоги к таким жестам не очень-то располагают. Впрочем, и без того зрелище, смотрю, зрителей захватывает. Конечно, в темноте со спины не всех сразу узнаешь, особенно тех, с кем никогда и не встречался. Но Сталин дымит, что тот паровоз, нервничает. Почти с самого края у стены наиболее молодой, по сроку назначения на должность, нарком Кузнецов в возбуждении даже порывается привстать, схватившись за спинку стула впереди сидящего товарища.

— … где ему самое место! — утвердительным жестом, указав пальцем себе под ноги, Любимов с киноэкрана закончил своё выступление, но хроника продолжала крутиться. Теперь я мог посмотреть общую панораму происходящего на стадионе "Трактор", то, что никак не мог увидеть в ту минуту находясь внутри. Всех этих разом вскочивших со своих мест людей, будто их любимая команда забила гол. Все эти поднятые в едином порыве руки. Самочинных ораторов, подскакивающих к микрофону с лозунгами и тут же сменяемых другими. "Даёшь единый фронт трудящихся всего мира в СССР!", "Позор отщепенцам!", "Да здравствует Мировая Октябрьская революция!" и, конечно же, незабвенное "Пролетарии всех стран соединяйтесь!", понимаемое теперь по-новому. Виновника переполоха не успели ещё вытащить из кадра, как кто-то нечаянно толкнул оператора и уронил камеру, на чём хроника и закончилась. В комнате зажёгся свет.

— Какие будут мнения? — полуобернувшись на стуле, вынув изо рта мундштук трубки и зажав её, ещё дымящуюся, в правой руке, спросил Сталин. Понятно, Иосиф Виссарионович по-горячему, пока ещё не ушло первое впечатление, хотел посмотреть, как отреагируют на фильм его ближайшие сподвижники, каково мнение большинства.

— Товарищи!!! — Кузнецова будто подбросило вверх и он оказался на ногах. — Военный флот готов отразить любого агрессора, посягнувшего на СССР, кем бы он ни был! Хоть буржуй, хоть иуда продавшийся, хоть сам чёрт из пекла!! Не позволим никому нарушать мирный труд советских граждан! Сознательные трудящиеся всего мира, как бойцы испанских коммунистических бригад, готовы встать с нами в одном строю против буржуазных хищников, фашистов и их прислужников! Наше дело правое, мы победим!

— Никакая эвакуация мирового пролетариата в СССР в планах на пятилетку не заложена, — мрачно отозвался Вознесенский. — Заявление Любимова об эвакуации мирового пролетариата в СССР, по меньшей мере, безответственно.