— Что это? — спросила она. Получилось совсем тихо и она кашлянула. — Ян?
Она подошла ближе к нему, подобралась, споткнувшись, запутавшись в одеяле, и едва не упав.
Он повернулся к ней полубоком. Не отвечал, потому что чистил зубы. Она коснулась кончиками пальцев его спины, придерживая края одеяла одной рукой. Это было бесполезно и оно выскользнув, упало на пол. Но её интересовало только то, что она увидела на нём и больше ничего. Она обеспокоенно смотрела и слегка касалась его спины.
Он сплюнул зубную пасту и прополоскал рот. Повернулся к ней, стягивая в то же время полотенце с держателя.
— Это эластичный бинт, Эва.
— Я… я поняла… — она пытливо посмотрела ему в глаза. Он вытер лицо и отбросил полотенце. — Зачем? — недоумённо спрашивала она. Была явно взволнованна и хотела получить чёткий ответ, на поставленный вопрос.
— Я растянул связки. В этом нет ничего страшного.
— Да? И поэтому ты замотался как мумия? — она сжала губы и подозрительно посмотрела ему в глаза. Естественно ничего там не прочитала и принялась рассматривать его повязку на груди.
— Мумия… — он рассмеялся на её слова. — Это предупреждает мышцы от физической нагрузки. Я уже практически в этом не нуждаюсь и может быть, сегодня перевязался в последний раз, — поднял упавшее одеяло и накинул ей на плечи. Повернул её к двери и легонечко подтолкнул. Она упрямо развернулась, но увидев, что он шагнул следом пошла в спальню.
— Когда это случилось?
— До приезда в Нью-Йорк.
— Как? — она устроила ему настоящий допрос с пристрастием.
— Плавал, — послушно отвечал он. — После травмы это плечо у меня слабое.
Бесспорно он был зол. Зол до сих пор. Начала бесить сложившаяся ситуация, а отсутствие нормального секса сказывалось на нервах. Он чистил зубы, прокручивая всё в голове, злился ещё больше и пытался придумать, как избавиться от всех этих клинических симптомов, что основательно портили ему жизнь. Только когда она вошла, он понял, что забыл закрыть дверь на защёлку. Да и не привык он закрываться. И когда они жили вдвоём, не запирались друг от друга. Тем более сейчас голова его была забита совершенно другим. И о защёлке на двери в ванной комнате он думал меньше всего.
Он совсем не хотел, чтобы она видела его в таком виде, но ничего не поделаешь. И по её взгляду было ясно, что она настроена получить на свои вопросы вполне конкретные ответы.
Он не мог на неё долго злиться. Как он мог злиться на свою крошку: сонную и закутанную в одеяло с ног до головы. Такую маленькую, но с таким сосредоточенным взглядом. Таким пристальным и проницательным, что трудно было врать ей прямо в глаза. Хотя почему врать… Плечо у него и, правда, слабое. И это не первый раз, когда ему приходилось носить такую повязку.
— Ты уже завтракал? — она бросила одеяло на кровать.
— Нет.
— Я с тобой, — она изъявила желание, впрочем, не потрудившись накинуть на себя что-то кроме его футболки.
— Пойдём, — просто ответил он, выходя из гардеробной в спортивных брюках.
Эва не двинулась с места и стояла, странно скривившись, как от боли, глядя на его повязку.
— Ты не мог бы… — она даже заломила руки, — …не мог бы надеть что-нибудь. Я… я не могу на это смотреть.
— Эва…
— Пожалуйста! — резко сказала она.
Он захватил с собой футболку. Натянул по пути на кухню. И она улыбнулась, узрев на нём любимые черепушки. Внезапно он обернулся и посмотрел на её голые ноги.
— Не ходи босиком.
— Я…
— Я сказал.
Она не стала больше спорить. Даже и рта не раскрыла. Вернулась и надела белые носочки с синими и розовыми полосками.
— Люблю эту твою футболочку, — она одёрнула задравшийся сзади низ.
Так и хотелось спросить «Только футболочку?», но он не стал.
— А болит? — неуверенно поинтересовалась она.
— Нет, уже почти нет. Я как раз собираюсь в клинику. Посмотрят, и если скажут, что всё в порядке — значит, всё в порядке.
— Ну и хорошо… — удовлетворённо кивнула она. Подошла и сразу открыла холодильник.
— Эви, не выгребай полхолодильника на стол. Достаточно булочек и кофе, — сразу сказал он, зная её манеру готовить завтрак. Булочек и кофе ему и правда, было вполне достаточно, потому что сейчас глядя на неё в одной белой футболке, мысли снова побежали в другом направлении. И пусть она ей чуть не до колен. И пусть она совершенно бесформенно смотрится. Это никак не мешало видеть сквозь тонкий материал пленительное женское тело. Она стала особо привлекательной. Что-то новое появилось в ней. Какая-то призывная и возбуждающая красота.
— А будешь сыр? — всё-таки одними булочками она не смогла ограничиться.
— О, да. Его я люблю, — поставил на стол банку с кофе.
Эва тонко нарезала сыр и аккуратно разложила на тарелке. Будь её воля она бы и из продуктов начала выписывать узоры. Он давно заметил, что она абсолютно всё раскладывает по одному только ей известному порядку: будь то яблоки в тарелке или конфеты в вазочке. Он достал ложку, собираясь насыпать в кофеварку пару ложек кофе. Уже дроблённого.
— Нет, я сварю свежий. То есть свеже молотый, — она вручила ему тарелку с сыром и достала кофемолку.
— Вот это да… — довольно улыбнулся он и отправил в рот кусочек сыра. — Такая забота… Надо было мне вчера ночью майку стянуть и остаться в повязке, — совсем не злобно поязвил он.
— Я… просто мне нельзя… — она поняла его недвусмысленный намёк и ответила нехотя, и не поднимая глаз.
— Что нельзя? — непринуждённо спросил он. Так и стоял рядом с ней с тарелкой, поедая сыр.
— Заниматься сексом, — даже не покраснела.
— Мы не будем сексом, будем любовью, — безучастные нотки в голосе однако производили совсем другой эффект. Как если бы он касался её.
— Нет. Я боюсь, когда у меня болит живот. Поэтому нельзя, — ну, вот… кофе был перемолот. И уже источал аромат. Такой приятный и вызывающий аппетит. Именно сегодня почему-то хотелось кофе, хотя она не была его любителем.
— Вот только не ври. Я все твои книжки прочитал. Там ничего про это не сказано.
— Ты читал? — в её голосе промелькнуло удивление и она посмотрела на него. Потом улыбнулась. — Я сама ещё не все прочитала. Засыпаю.
— Конечно, — кивнул он.
Она забрала у него из рук тарелку и поставила на стол. Осталось за малым. Из кофеварки уже доносился урчащий звук, а запах кофе разнёсся по кухне.
