В книге можно было прочитать увлекательные «жизнеописания» Сервантеса, Рузвельта, Вольтера, Бернарда Шоу и многих других. Вот несколько примеров:
Великий герцог ВеллингтонСчитал: есть много — моветон.Живот от голода свело,И тут случилось Ватерлоо.Перевод М. ВиноградовойРис. Г. К. Честертона
Синьор МуссолиниНенавидел фамилию Суини.«Перережу, — кричал, — как свиней,Этих грязных ублюдков Суиней!»Перевод А. АзоваРис. Н. Бентли
Эразм, съев обед,Сказал: «Не богохульствуй, Колет».А Колет ответил Эразму:«Повтори-ка, зараза!»Перевод О. ПоповаРис. Г. К. Честертона
Сэра Кристофера РенаПозвали есть индюшку с хреном.Уходя, он сказал камердинеру:«Если что, я собор проектирую!»Перевод А. БорисенкоРис. В. Рейнгаума
Джон Стюарт МилльСвой характер переломил:Перестал разводить антимонииИ написал «Принципыполитической экономии».Перевод А. Борисенко, О. ПоповаРис. Г. К. Честертона
Когда у ТицианаСаднила душевная рана,Ему лечил нервыСам Франциск Первый.Перевод А. БорисенкоРис. Г. К. Честертона
Техника у Ференца ЛистаЛучше, чем у прочих пианистов, —Он всегда усердно и рьяноКулаком колотит по фортепьяно.Перевод Е. КузнецовойРис. Г. К. Честертона
На сэра Хамфри ДэвиВесь мир взирает в гневе:Он всем изрядно насолил —Он натрий невзначай открыл.Перевод А. АзоваРис. Г. К. Честертона
Через 24 года Бентли выпустил еще одну книгу клерихью, с иллюстрациями Г. К. Честертона, Виктора Рейнгаума и Николаса Бентли. Одну картинку автор нарисовал сам.
Во втором томе, в частности, досталось основателю детективного жанра Эдгару По:
По Эдгар Аллан,Икру обожал он —Чавкал громко и смачно ею,Сочиняя что-нибудь мрачное.Перевод А. БорисенкоРис. Н. Бентли
У жанра было много продолжателей и подражателей, но Н. Бентли предупреждает, что легкость написания таких стишков обманчива. «Поначалу задача кажется легкой, поскольку клерихью коротки и просты. Но именно по этим причинам писать их довольно трудно».
Как и следовало ожидать, Эдмунд Клерихью Бентли и сам не раз становился персонажем клерихью. Например, вот такого:
Час настал подходящий, момент ли,Новый жанр изобрел Эдмунд Бентли.Так какое нам дело, заметим,Что себя он прославил лишь этим?Автор Д. У. ЦиммерманПеревод М. Виноградовой
Несправедливо, зато в рифму.
А. БОРИСЕНКО
ШЕРЛОК ХОЛМС
Конан Дойл умер в 1930 г., последний рассказ о Холмсе был опубликован в журнале «Стрэнд» в 1927-м. Для писателей Золотого века Конан Дойл гораздо чаще был не соперником, а мэтром, которому они не уставали отдавать дань восхищения. Они выросли на его детективах и с наслаждением возвращались к ним снова и снова. Когда создавался Детективный клуб, Конан Дойлу хотели предложить пост председателя, но он был уже очень болен.
В первом же романе Агаты Кристи, «Таинственное происшествие в Стайлз» (1920), дама спрашивает Гастингса (ватсоноподобного персонажа, беззастенчиво позаимствованного у Конан Дойла), каким сыщиком он бы хотел быть — настоящим из Скотленд-Ярда или Шерлоком Холмсом? «Конечно Холмсом!» — отвечает Гастингс. И в самом деле, плох тот Ватсон, который не хочет быть Холмсом.
Много и проникновенно писал о Шерлоке Холмсе (и о Конан Дойле) Г. К. Честертон.
Джозефина Белл, врач по образованию, взяла себе писательский псевдоним в честь хирурга сэра Джозефа Белла, который был прототипом Великого сыщика.
Пародии на Шерлока Холмса появились чуть ли не одновременно с самим Холмсом; пародировали его и авторы Золотого века — первый рассказ А. А. Милна, отвергнутый журналом «Панч», был как раз такой пародией. Однако с течением времени авторы детективов стали обращаться к жизни и творчеству своего кумира с гораздо большей изобретательностью.
Энтони Беркли в эссе «Литературный стиль» предлагает читателю вообразить, что Конан Дойл подхватил корь или заигрался в гольф и его рассказ для очередного выпуска журнала поручили написать Вудхаузу (Вудхауз тоже был постоянным автором «Стрэнда»). Далее следует собственно рассказ, в котором появляется гибрид Берти Вустера и Джеймса Ватсона — Берти Ватсон. («— Ну, Ватсон? — сказал Холмс, плеснув себе содовой в стакан с кокаином».) Рассказ заканчивается помолвкой Холмса со «сногсшибательной» светской красоткой, в которую Берти Ватсон, разумеется, тоже влюблен.
В 1912 г. Рональд Нокс тоже написал пародию, относящуюся к Конан Дойлу, но пародировал Нокс не его, а чрезмерное рвение комментаторов. Особое удовольствие, пишет он, изучать то, что не предназначалось для изучения. Например, человек написал книгу о брюкве, а ты пытаешься откопать в ней свидетельства его сложных отношений с женой. Правда, по словам Нокса, Холмс, с его вниманием к мелочам, сам провоцирует подобный подход. Далее идет скрупулезное обсуждение всевозможных нестыковок и расхождений в рассказах, высказываются гипотезы (в том числе о злонамеренной недобросовестности Ватсона), споры с воображаемыми оппонентами, которые носят самые невероятные имена.
…Но хуже всего — манекен в окне на Бейкер-стрит, задрапированный в старый, «мышиного цвета» халат Холмса! Как будто мы могли забыть, как, разгадывая мрачную загадку человека с рассеченной губой, Холмс выкуривал унцию табаку зараз, возлежа на подушках в синем халате! Мсье Папье-Маше утверждает: «Сыщик стал хамелеоном». Более основательный комментатор Заувох пишет: «Не в первый раз разноцветные одежды послужили средством обмана! Но на самом деле Шерлок Холмс, этот современный Иосиф, исчез совсем — его пожрал хищный зверь Ватсон»[165].
Конан Дойл не вполне оценил юмор Рональда Нокса: в своем ответном письме он несколько неловко оправдывается, что рассказы писались не подряд, что он их не перечитывал, что Холмс менялся по мере изменения авторских взглядов и так далее. «Я могу только радоваться, что вы не нашли еще большего количества несоответствий, особенно в том, что касается дат», — пишет он Ноксу.
Игра, начатая Ноксом, стала любимым развлечением фанатов Конан Дойла — в том числе и за океаном. Так, американский писатель Рекс Стаут вполне аргументированно доказал, что Ватсон был женщиной.
В литературоведческих изысканиях такого рода преуспела и Дороти Сэйерс — гуманитарная оксфордская выучка не прошла даром. Сэйерс не обошла вниманием даты: в одном из эссе она обсуждает хронологические нестыковки «Союза рыжих». Кроме того, она пытается установить, какой университет заканчивал Холмс — Оксфорд или Кембридж — и в каком году он все-таки родился. Отдельное исследование посвящено изменчивому имени Ватсона (Джон или Джеймс?) и еще одно — его запутанной матримониальной истории.
В 1947 г. Рональд Нокс вновь вернулся к любимому герою и написал «апокрифическую историю» о Холмсе «Приключение в вагоне первого класса» с иллюстрациями Тома Первиса. Рассказ написан в подражание Конан Дойлу, рисунки заставляют вспомнить Сидни Паджета. Это не пародия, а дань памяти любимому писателю и его постоянному художнику. В конце рассказа Холмс у Нокса цитирует Вергилия на латыни — и к тому же добавляет, что цитата, возможно, неверно атрибутирована.
Члены Детективного клуба также поставили одноактную пьесу «Дело о брюках французского посла» — сочинил ее Джон Диксон Карр. Сирил Хэйр, обладавший идеальным шерлокианским профилем, играл великого сыщика, Джон Роуд — Ватсона, Дороти Сэйерс, в красной фланелевой ночной рубашке, изображала миссис Хадсон, а самому Карру досталась роль посла. Это был звездный ансамбль.
