Бонус.
Врач скорой помощи.
Стандартный вызов. Зрелый мужчина, плохо с сердцем. Подтянутый, выглядит максимум на сорок пять, хотя по паспорту уже пятьдесят три. На возраст указывают лишь виски чуть тронутые сединой. Уютный дом, куда прибывает наша бригада, встречает приятным запахом выпечки.
У кровати, прижимая к груди руки, бледная девушка. Женщиной назвать эту хрупкую и бледную статуэтку просто язык не поворачивается. Жена. В глазах слезы, но привычных причитаний и выкриков себе не позволяет. Все, что она произносит, кроме ответов на мои вопросы: «Доктор, спасите моего мужа. Я не смогу без него». И что—то в этой фразе трогает даже мое, привыкшее ко всему, сердце.
Остановка. Ребята суетятся, тащат необходимые препараты и оборудование. Пытаемся вытащить. Ноль.
Девушка стоит в углу, хотя ее несколько раз пытались выставить. Стоит, молчит и только руки сжимает. Краем глаза поглядываю, как бы рядом со своим мужем не оказалась.
Время, указанное в протоколе, закончилось и нам бы сворачиваться, фиксируя летальный исход. Но что—то удерживает. Сам не могу понять, что. Останавливаю своих парней, прося еще немного времени. Протокол протоколом, но мы знаем, какие чудеса случаются, и что еще есть мгновения. Пусть шансы и ничтожно малы. Прямо скажем, практически невероятны, но… Ради этих глаз, наполненных слезами…
Андрей вводит в вену лекарство, а мы с Арсеном вновь приступаем к реанимации. Последний шанс.
Давай, мужик, за тебя сейчас такой ангел молится.
Вытираю со лба пот, когда мужчина слабо приоткрывает веки. Шанс! Вот он! Начинаем суетиться, продолжая вводить в вену необходимое.
Полностью открыть глаза не может, но шарит по комнате, ища кого—то. Не трудно догадаться, кого.
— Можете подойти на секунду. — Говорю, а у самого в носу противно щиплет.
Ради этого взгляда, который молчаливо связывает мужа и жену друг с другом, я готов, наверное, всю ночь бороться со смертью. Даже мне, цинику, понятно. Это любовь. В том чистом виде, в котором никто не наблюдал, но типа где—то она есть.
А я вот видел.
Арсен шмыгает носом. И его пробрало.
— Александра, Вашего мужа необходимо срочно госпитализировать…
Продолжаю говорить положенные слова, а она кивает и взгляд не отрывает. Молча. Без слов. Собирается и едет с нами.
Повезло тебе, мужик. Такой ангел сегодня просил за тебя…
Давид.
Прихожу в себя в палате. Противно пищат приборы, разнося черепную коробку вдребезги. Пытаюсь морщиться, но не получается. Вообще ничего не помню.
Нет, помню свой шок и как заболело в груди. Пожар моментальный. Эрик, мать его, одолжил машину другу, не сказав никому. А тот угодил в аварию. Позвонили, естественно мне, учитывая, что балбес документы из тачки даже не потрудился достать. Тут и прихватило.
— Давид, — нежный шепот сбоку. С трудом перевожу взгляд. Моя девочка. Все такая же. Такая же нежная и хрупкая. Только круги под глазами. Не спала.
Помню черноту. Ни звуков, ни картинок. Ослеп и оглох. И вдруг, в какой—то момент глаза… зовущие, ждущие, любящие… ее глаза. Их я узнаю в любом из миров. Этот взгляд зацепил, и не позволили опрокинуться в темноту. Держал на поверхности, даря силы и уверенность. И я схватился за него. Изо всех сил. Не смог бы без нее. Никак.
— Тебе нельзя пока говорить, — шепчет. Губы саднит, а во рту не просто пустыня, огнем полыхает. — Ты подключен к аппаратам. Я…
Саша закрывает ладошками лицо, но тут же смахивает слезы и улыбается.
— Я так ждала тебя.
Мы смотрим друг на друга, не замечая даже, что в палате находятся посторонние люди. Они что—то говорят, делают, проверяют. Дергают меня. Я же смотрю только на нее. Любовь всей моей жизни. Да нет, не так даже. На свою жизнь.
«Люблю тебя» смог произнести спустя долгих восемь дней. Все это время приходилось лежать и молчать. Но моя принцесса давным—давно научилась понимать по глазам. А взглядом я ей обещал много чего. Дай мне только выйти отсюда.
***
— Как думаешь, зеленое или бордовое? — Саша крутится перед зеркалом, прикладывая поочередно наряды.
Я развалился в кресле, жадно рассматривая свою жену. После приступа прошло много времени, и первые дни, когда стало можно, я ее просто не выпускал из постели. Но мало. Мне всегда ее мало.
А она, как нарочно, дразнит.
— Давид, я тебя спрашиваю.
— У меня есть другое предложение: никакое и никуда. Есть кое—что поинтереснее.
— Между прочим, твои друзья позвали нас на годовщину.
— Мои друзья прекрасно поймут.
Черт, а ведь они реально поймут, если мы опоздаем. Жизнь так коротка. К чему ее тратить на бесполезные разговоры. Подхожу к своей соблазнительнице и тяну на себя.
— Ты же знаешь, что и без помады хороша?
Сминаю губы в нетерпеливом поцелуе. Платья откидываю куда подальше, а сам толкаю Сашу ближе к кровати.
